Книга (не) Возможный союз бывших, страница 29 – Дарья Редьяр

Меня подмывает сказать ему что-то ужасное. Сделать больно. Доказать, что я хуже, чем он думает. Пусть это и неправда. Пусть внутри я разваливаюсь на куски — снаружи я буду смеяться.

— А что такого? — я встаю, грациозно, насколько это возможно в задравшейся почти до бедер ночнушке. Одним движением одергиваю тонкую ткань, вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. С вызовом. — У каждой женщины есть свои потребности. Вот только не каждый мужчина способен их удовлетворить.

Его лицо темнеет. Челюсть сжимается так, что желваки ходят под кожей. Он делает шаг ко мне, и я чувствую исходящую от него опасную, звериную энергию.

— Нет, Эстерлина, — его пальцы больно впиваются в мое запястье, сжимая до хруста. Голос низкий, тихий, что мороз идет по коже. — Под моей крышей подобного не повторится. Свое потасканное тело будешь выставлять в другом месте. Если я еще раз увижу нечто подобное… если ты посмеешь хоть немного опорочить мою репутацию…

Он сжимает руку еще сильнее. Я чувствую, как кости ноют под его хваткой, но не позволяю себе даже поморщиться.

— Я тебя уничтожу, — он чеканит каждое слово, впиваясь в меня взглядом. — Сотру в пыль. Поняла?

Я смотрю на него. На этого мужчину, которого когда-то любила так сильно, что это чувство едва не убило меня. На того, кто поверил грязным слухам, не дав мне шанса оправдаться. На того, кто легко вышвырнул меня из своей жизни.

В горле стоит ком. Глаза щиплет от предательских слез, которые я не имею права пролить. Не перед ним.

Я лишь кротко киваю. Это единственное, что я могу сделать, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.

Он отбрасывает мою руку, словно прикосновение ко мне отвратительно. Сжимает свою могучую ладонь в кулак и, не оглядываясь, уходит вниз по лестнице.

А я стою и смотрю ему вслед, пока его шаги не затихают.

Только тогда я позволяю себе добежать до спальни.

Влетаю в комнату, захлопываю дверь и с разбега падаю на кровать. И тут прорывает. Рыдания душат меня, вырываются из груди с хрипом и болью. Я плачу — громко, некрасиво, навзрыд. В этих слезах все: злость на прошлое, которое никак не отпускает, обида надракона, который растоптал мое сердце, и главное — злость на себя. На собственную глупость. На то, что спустя десять лет он все еще может сделать мне больно.

Десять лет. Целая жизнь. Я так старалась убедить себя, что ненависть выжгла все чувства к Джодэку Костеру. Что он для меня никто. Пустое место. Но если это так, почему тогда его слова ранят до сих пор? Почему внутри все переворачивается от одного его взгляда?

Я лежу на спине, опустошенная, выжатая досуха. Слезы высохли, осталась только тупая, ноющая пустота в груди. Немигающим взглядом смотрю в центр балдахина над кроватью.

Балдахин.

Тяжелая, расшитая золотом ткань. Такая знакомая.

— Видимо, их семья очень любит эти никчемные портьеры над кроватью, — шепчу я в тишину собственным мыслям. — Они практически такие же, как те, что были в моей спальне десять лет назад.

Острый, как лезвие, холодок пробегает по позвоночнику.

А может, это они и есть?

Медленно, словно во сне, я протягиваю руку и касаюсь края тяжелой ткани. Пальцы гладят знакомое шитье, и прошлое накрывает меня с головой, унося в глубины воспоминаний, из которых нет выхода.