Книга (не) Возможный союз бывших, страница 30 – Дарья Редьяр

— Это твоя спальня. К ней примыкают малая гостиная, будуар и ванная комната, — говорит муж, пропуская меня вперёд. Его голос звучит ровно, буднично, словно он представляет мне гостевые покои, а не наше общее будущее. — С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь.

Я замираю на пороге. Здесь? Одна?

— А вы, ваша светлость? — я сглатываю, чувствуя, как краска стыдливого румянца заливает щёки, но заставляю себя задать этот мучительный вопрос. — Разве вы не разделите со мной спальню?

Тишина. Всего мгновение, но оно длится вечность. Я ловлю его взгляд и тону в холодной, безучастной бездне.

— Нет, Эстерлина. Я предупреждал тебя: долг требует моего присутствия в армии. В ближайшее время мы не увидимся. Ты будешь находиться под присмотром моего отца, пока меня не будет рядом, — произносит он почти успокаивающим тоном. И даже не догадывается, как в эту самую секунду моё хрупкое девичье сердце разлетается на тысячу осколков.

— Я надеялась… — голос срывается, я шепчу, еле сдерживая слёзы, которые уже жгут глаза. — Я думала, мы проведём вместе хотя бы пару дней. Может, вы решитесь взять меня с собой? Я не буду обузой, клянусь! Я готова терпеть любые трудности, только бы быть рядом с вами…

— Армия — не место для такой хрупкой нессы, как ты, — обрубает он жёстко, без тени сомнения. А затем добавляет ещё холоднее, ещё безжалостнее: — Как я и говорил, разумнее было перенести нашу свадьбу. А правильнее — расторгнуть эту помолвку, чтобы ты была свободна в выборе партнёра.

Эти слова — как пощёчина. Как удар кинжалом в самое сердце. Свободна? Я не хочу свободы! Я хочу его. Только его.

Под лавандовой вуалью по моим щекам молчаливо катятся слёзы. Я не вытираю их, не всхлипываю — просто стою и чувствую, как солёная влага стекает по коже, пропитывает кружево у рта. Все надежды и мечты, которые я так наивно выстраивала в своём воображении, только что рухнули под натиском жестокой реальности. Разбились вдребезги.

— Меня вполне устраивает наш союз, — возражаю я, и мой голос звучит глухо. — Я не желаю другого партнёра.

Я смотрю на него сквозь пелену слёз и молю всех богов, чтобы он увидел, как сильно я его люблю. Как сильно хочу быть с ним. Мне не нужно от него большой любви сейчас — я верю, что, пожив со мной немного, он поймёт, какая я хорошая жена. Он увидит, как я буду заботиться о нём, как буду предана ему. Я готова жизнь за него отдать. Но почему же так несправедливо? Почему этот молодой дракон, стоящий напротив, смотрит на меня как на пустое место?

— Как скоро вы оставите меня здесь одну? — опускаю голову, чтобы он не видел моих слёз. Глотаю горький ком, царапающий горло.

— Вечером, — взмахивает он этим словом, словно топором, и отсекает последнюю надежду. Холодно. Бесповоротно. Затем откланивается и уходит, даже не обернувшись.

Я стою и смотрю на дверь, за которой он исчез. Стою, пока не понимаю, что осталась совсем одна.

Срываю с себя вуаль — этот ненавистный символ несбывшегося счастья — и падаю на кровать. Прячу лицо в подушку и позволяю рыданиям вырваться наружу. Я плачу так громко и так отчаянно, как не плакала никогда в жизни. Всё, во что я верила, рассыпалось прахом.

Следующее воспоминание — этот проклятый балдахин!

Я лежу на той же кровати, но время утекло куда-то. Сколько прошло? Дни? Недели? Я стараюсь отключить все чувства, спрятаться глубоко внутри себя, стать невидимой, бездушной куклой. Смотрю в центр балдахина и считаю складки у самого основания. Раз, два, три, четыре… Главное — не сбиться. Главное — не думать. Не чувствовать.