Книга Пленница ледяного замка, страница 101 – Veronika Moon

Она откинула одеяло и встала, подойдя к большому зеркалу в резной раме. Ее отражение было бледным, с лихорадочным блеском в глазах. Она провела пальцами по своей шее, представив на мгновение, что это его пальцы. Он хочет меня. Это осознание пришло не как догадка, а как уверенность, выжженная в ее сознании тем взглядом, что он бросил ей в бальном зале. Взглядом, в котором ярость боролась с чем-то гораздо более темным и непреодолимым.

Он не просто хочет контролировать меня. Он хочет... поглотить. Со всей моей яростью, с моим неповиновением, с моим дерзким языком. Его слабость, которую он так тщательно скрывал под маской ледяного безразличия.

Она улыбнулась своему отражению — медленной, осознанной улыбкой хищницы, выследившей добычу. Он думает, что ведет игру. Что он — охотник, а я — его трофей. Но правила только что изменились, милорд. Теперь охота стала взаимной.

В этот момент в дверь постучали. Вошла горничная с подносом для завтрака. Аделаида не стала дожидаться появления очередного навязчивого подсолнуха. Она повернулась к служанке, и ее голос прозвучал нарочито небрежно, но каждое слово было выверено, как удар шпаги.

— Передай главному садовнику, — сказала она, глядя в окно, — чтобы сегодня в мои покои поставили белые лилии. И скажи лорду Итану — она сделала паузу, давая служанке проникнуться важностью поручения, — что я благодарна за вчерашний урок. Он был весьма поучительным.

Горничная, потупив взгляд, кивнула и поспешила удалиться. Аделаида снова посмотрела на свое отражение.

Пусть гадает, — подумала она с холодным торжеством. Пусть ломает голову, какой именно урок я имею в виду. Тот, что преподнесла я, когда дотронулась до него и назвала ревнивцем? Или тот, что получил он, когда понял, что я не боюсь играть с его огнем?

Она подошла к столу и налила себе чаю. Рука не дрожала. Напротив, она чувствовала невероятную ясность. Игру только что подняли на новый уровень. И она была готова.

* * *

Итан

Итан стоял у того же окна, что и накануне, но сегодняшний солнечный свет, окрашивающий сад, кажется, не нес в себе ни тепла, ни жизни. Он был резким, обнажающим, как прожектор, выхватывающий из тьмы все, что хотелось бы скрыть. Он провел бессонную ночь, и теперь каждый луч буквально резал ему глаза, отзываясь тупой болью в висках. Его мысли были хаотичным вихрем, в центре которого неизменно оказывалась она. Аделаида.

«Она играет со мной».

Мысль была унизительной, от нее сжималось горло.

Он снова и снова переигрывал в голове тот момент в бальном зале. Ее палец, легкий, почти невесомый, скользящий по его губам. Этот жест, одновременно насмешливый и невероятно интимный, обжигал сильнее, чем пощечина.

«Она дотронулась до меня. С вызовом. С презрением. И я...», — он сжал кулаки, чувствуя, как по телу снова пробегает знакомая дрожь — смесь ярости и того самого, запретного возбуждения, которое он тщетно пытался подавить. — «Я отреагировал как мальчишка, у которого впервые украли поцелуй».

Внезапный стук в дверь вырвал его из мучительных размышлений. Вошла горничная, та самая, что прислуживала Аделаиде. Девица выглядела испуганной, чувствуя напряженную атмосферу в кабинете.

— Милорд, — прошептала она, опускаясь в реверанс. — Миледи просила передать...

Итан медленно повернулся, и его взгляд, тяжелый и безразличный, заставил девушку замолчать на полуслове.