Книга Единственная повелителя орков, страница 79 – Елена Сергеева, Таша Тонева

Я смотрела вокруг пустым взглядом и словно заново погружалась в прошлое. Тонула в нем, теряя настоящее.

Внезапно стена в моей памяти рухнула.

Я стою здесь, но не в пепле. Под ногами мягкий мох. Я жду. Жду Таагана. Не знаю, что яд в этот момент уже медленно растекается по жилам. Не могу его почувствовать, не могу ощутить, что тело медленно умирает, потому что я отдала всю свою магию ради шанса быть с любимым.

И эта нарастающая слабость и темнота в глазах кажутся мне последствиями моего поступка. Я жду Таагана, чтобы уйти с ним, и мое сердце поет от радости, а все остальное на фоне этого теряет смысл.

Я уже слышу торопливый стук копыт его коня. Вижу темный могучий силуэт среди деревьев.

Внезапное жжение и резкая, разрывающая боль в животе. Я падаю на колени, не в силах даже закричать. Тьма в глазах.

А потом — сквозь пелену агонии — я чувствую его. Сильного, яростного, чье присутствие обжигает больнее яда. Тааган. Он подхватывает меня на руки, его голос, грубый и надтреснутый, зовет меня по имени. Не Меора. Другое имя. Мое настоящее имя. Его боль, его ярость — это последнее, что я чувствую перед тем, как погрузиться в ничто…

Я застонала, схватившись за голову. Мир закружился. Пепел, небо, черные деревья — все сплелось в хаотичный вихрь. Воспоминания обрушивались на меня одно за другим, не картинками, а ощущениями: боль отравленного тела, предательская сладость умирающего тела, холод в глазах моего отравителя, обжигающий ужас от его предательства и страх… дикий страх потери и крушения моего мира. И последнее… любовь. Всепоглощающая, абсолютная любовь к моему орку.

Я обернулась к Таагану. Слезы текли по моим щекам, оставляя грязные борозды в пепле. Я смотрела на его суровое лицо, на шрамы, на глаза, в которых бушевало знакомое темное яростное пламя — пламя той боли и скорби, что спалило этот лес дотла.

Она была последней каплей, что бросило орков в бой.

«Это… это я…» — выдохнула я, и голос мой был чужим, поломанным. — «Это ты… нашел меня здесь».

Он не ответил. Он лишь смотрел на меня, и в его взгляде была вся боль прошедших лет.

Острая ослепительная вспышка и меня прожигает новым воспоминанием. Нет. Это не моя память. Это видение.

Духи решили, что я должна знать историю до конца. До самого конца.

Я вижу, как мой Тааган бежит по лесу, его мощное тело с легкостью преодолевает заросли, но на его лице — паника дикого зверя, попавшего в смертельную ловушку.

На его руках безвольно лежит… рыжеволосая эльфийка. Я! Это мое тело!

Я вижу это так, словно со стороны смотрю невидимым наблюдателем.

Моя кожа мертвенно-бледна, на губах выступила алая пена, а тело сотрясают редкие, слабые судороги. Яд делает свое дело — медленно и необратимо.

Мне страшно, но остановить видение я не в силах.

Тааган же осторожно опускает меня на мягкий мох у корней величественной ивы. Его большие, сильные руки дрожат, беспомощно гладя мою щеку.

— Риянэль! Держись, держись, любовь моя! Духи! Духи, услышьте меня! Все заберите: мою жизнь, все отдам, но спасите ее! Верните ее!

Я безмолвно плачу от его боли и отчаяния. Я знаю, что духи не оставили нас, но видеть это вновь все равно больно.

Он прижимается лбом к моей холодной ладони, и из его груди вырывается тихий, похожий на стон рык.

Вот мои глаза слабо приоткрываются. Они мутны и гаснут с каждым мгновением все быстрее. Тааган снова зовет меня по имени, пытается поймать взгляд. А затем я слышу свои последние слова, что я сказала ему перед гибелью.