Книга Объект Исследования, страница 38 – Ника Летта

Шеррас резко сжал челюсть и бросил на меня взгляд, в котором сквозило уже не только раздражение, но и злость.

— Думаешь, сможешь играть на обе стороны? — бросил он. — Это тебя и погубит.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

Мы с Шиарданом остались в лаборатории вдвоём.

Он сделал ещё несколько шагов. Его взгляд был спокойным, но от этого спокойствия хотелось что-нибудь сломать.

— Ты ищешь ответы, — сказал он. — Но пока боишься задавать правильные вопросы.

Я сжала зубы.

— Почему вы все разговариваете загадками? Хоть кто-нибудь здесь способен говорить прямо?

Шиардан чуть улыбнулся.

— А ты уже готова услышать прямой ответ?

Я ничего не сказала. Честно — нет. Сейчас я меньше всего была готова к ещё одной лекции от существа, который постоянно появляется именно там, где не должен.

Он, похоже, и без слов всё понял.

— Когда будешь готова, — произнёс он спокойно, — ответы станут очевидны.

И ушёл, оставив меня среди гудящих экранов одну. Я стояла, чувствуя, как внутри медленно поднимается злость. Они оба видят во мне что-то, чего я сама пока не понимаю. Но это не значит, что я позволю им вести меня, как им удобно.

Рука сама потянулась к коже за ухом. Ничего. Я медленно выдохнула и снова посмотрела на экран. Может быть, они действительно знают обо мне больше, чем я сама. Но это временно. Я провела пальцами по интерфейсу. Я не просто буду смотреть. Я найду ответы.

Планшет коротко завибрировал. Во вкладке расписания вспыхнуло новое сообщение, выделенное красным:

Вызов: Лаборатория эмоциональных симуляций. Сектор C-7. Время: 7:30.

Я уставилась на экран.

— Это ещё что…

Лёгкая вибрация импланта вырвала меня из полудрёмы. На экране планшета вспыхнуло красное уведомление:

«Вызов: Лаборатория эмоциональных симуляций. Сектор C-7. Время: 7:30.»

Опять.

По спине пробежал знакомый холодок. Каждая лаборатория в этой Академии означала одно: новый способ залезть мне под кожу.

Я провела пальцем по расписанию, но взгляд цеплялся не за лекции, а за вчерашние данные. Весь вечер ушёл на попытки понять, что именно они собирают о моём мозге. Потоки цифр, графики, схемы — чужой язык, чужая логика. Но кое-что я всё-таки вытащила.

Случайно открыв соседнюю вкладку, я увидела сравнительные данные. И поняла: мой мозг действительно работает иначе. Там, где у остальных линии шли ровно, почти монотонно, у меня всё вспыхивало красным, будто система всё время искала обходной путь.

Вот что их интересовало. Не просто эмоции или реакции, они изучали, как мой мозг выходит из перегрузки. Как переключается и выживает там, где их алгоритмы ждут сбоя. Я раздражённо потерла лоб и поднялась.

Харн говорил о технологиях слежения, подавления и управления. Тогда это звучало как очередная лекция для новобранцев. Теперь как схема, в которую пытались встроить меня.

Они хотели просчитать мои эмоциональные всплески. Понять их логику. Превратить в управляемый механизм. А потом встроить в свою систему. На этом фоне я была не человеком, а деталью. Винтиком, который пытаются разобрать, чтобы потом воспроизвести.

Но если я хочу выжить здесь, мне придётся понять их раньше, чем они поймут меня до конца. Для начала выучить их язык. Если уж они сделали из меня Пример 7-246, я стану именно тем примером, который однажды перевернёт их мир.