Книга Кадетка 73. На практике у маршалов, страница 120 – Тина Солнечная

Я чуть приподняла брови, и он, заметив это, добавил:

— Это не предложение. Это необходимость. Ты просто замерзнешь одна в этой «кровати». А у нас есть одно проверенное правило — тепло делится. Особенно, когда на кону жизни.

Я перевела взгляд на это их «спальное место» — несколько матов, положенных вплотную, накрытые одеялами и покрывалами. В углу положили одну подушку — видимо, по принципу «хотя бы что-то». Всё было собрано быстро, но с практичной заботой: ни щелей, ни холода от пола, всё укрыто, чтобы сохранить хоть немного тепла. Место было явно рассчитано на троих.

Дейн молча стоял у стены, опершись на неё плечом. Он не возражал. И не предлагал другого варианта. Он лишь смотрел на меня с той же сдержанностью, в которой я уже начинала различать больше, чем просто усталость или контроль. Он хотел быть рядом. Но не знал, как правильно это сделать.

— Мы тебя согреем, — тихо сказал Алек. — Только это и нужно. Без лишнего.

Я кивнула. Не потому, что была полностью готова. Просто понимала — выбора нет. И… возможно, часть меня действительно хотела почувствовать, что не одна.

Когда мы улеглись, оказалось, что тесно. Настолько, что любое движение касалось кого-то из них. Алек лёг справа, ближе к стене, спиной к ней, лицом ко мне. Дейн с другой стороны, не ложился сразу — только сел, наблюдая, как я укрываюсь, замираю, зажимаюсь.

И всё это — невероятно неловко.

Тесно. Тепло. И неловко.

С Кайлом всё было иначе. Даже в первые ночи. Тогда, когда между нами ещё не было близости, только статус новобрачных. Мы легко смеялись вместе, он приручал меня постепенно и я была ему благодарна за это. Я могла прижаться к нему и не чувствовать, что предаю какую-то часть себя. Всё казалось… простым.

А здесь…

Каждое движение было как проверка.

Каждое касание — как вопрос.

Алек тёплый, спокойный, дышал ровно. Его рука невзначай коснулась моей через одеяло. Дейн в какой-то момент лёг рядом, ближе, чем я ожидала, но всё ещё не касаясь меня — будто был рядом и всё же не позволял себе шагнуть дальше.

И я, зажатая между ними, с телом, требующим тепла, и сердцем, которое не понимало, что чувствовать.

Это не было похоже на привычную близость.

Это было… слишком. Хотелось встать и убежать. Вот только бежать мне было некуда.

Ночь ещё не наступила полностью, а я уже знала — этот сон будет долгим, тревожным. Но главное, что не последним. У нас еще был шанс. У моих детей был шанс. И это было важнее стеснений и неловкости.

Утро в подвале наступило не сразу — не было солнца, которое пробивалось бы сквозь шторы, не было птиц, чирикающих за окном. Только мягкий свет от лампы, которую кто-то из них включил ещё до моего пробуждения, и запах чего-то тёплого, чего-то, что пахло почти как еда, почти как забота.

Я проснулась, всё ещё в той же импровизированной постели, с лёгкой тяжестью на ноге — Дейн, похоже, во сне перекинул руку. Его дыхание было ровным, но взгляд, когда я пошевелилась, тут же распахнулся — он не спал. Значит просто «обнимал».

Алек уже сидел у «стола» — ящика, накрытого пледом. Перед ним стояли два контейнера с едой, и он укладывал третий. Пахло чем-то сытным — похлёбкой из концентратов, перемешанной с крупой и странными местными специями, которые давали аромат тепла, остроты и чего-то знакомого из детства, хотя я точно знала — никогда такого не ела.