Книга Шата, страница 192 – Ри Гува

Я взяла запас еды на пару недель и легкую накидку, которая понадобится, когда кончится Юшен с его вечным холодом. За почти четыре года я ни разу не видела хотя бы что-то отдаленно похожее на лето, поэтому местные постоянно носили тулупы из дубленой овечьей шкуры. Они были легкими и теплыми – я разве что не спала в них.

Еще на подходе я услышала ржание десятка лошадей. Это Корил и его люди. Все были налегке, с минимальным запасом еды и в тонкой одежде – из-за меня им нужно нагнать день пути, а значит, скакать они будут быстро.

Когда я подошла, со мной все поздоровались и принялись седлать лошадей. Корил, как и остальные, был в полном обмундировании: доспехи, плащ, меч – настоящий легионер. Все черное и серебряное, без цветов и отличий, полагающихся тем, кто служит определенным лордам.

Увидев меня, он сразу подошел.

— Выглядишь… хорошо, – сглотнула я, и Корил поджал губы, чтобы не улыбнуться.

На самом деле он выглядел так, что его хотелось раздеть. Я видела его таким лишь издалека. Корил одевался так только когда уезжал. В Йосе же он ходил в удобной легкой одежде, и, если быть полностью честной, ее тоже хотелось с него снять – и не мне одной. Тем более Корил часто ходил без тулупа, потому что любил холод.

— Готова? – спросил он, разглядывая мои губы.

— Нет.

— Вот и славно, – улыбнулся он и протянул мне что-то в свертке.

— Что это?

— Разверни – и увидишь.

Внутри я обнаружила искусно выделанную портупею! Новую, из телячьей кожи, что довольно дорого. Надела ее. Она подошла идеально: не давила в плечах, удобно села прямо под грудью и обвила талию, словно ласковая змея.

— Спасибо, Корил! – благоговейно произнесла я. – А это что? Это…

— Трезубец с луной, – подсказал Корил, когда я пыталась нащупать тиснение пальцами.

На скрещении ремешков была почти незаметная гравировка: такой же рисунок, как и на уголке фиолетового одеяльца – три огонька в трезубце и полумесяц.

Я смутилась, ведь Корил не знал истинного значения символа. Но была благодарна за заботу, испытала радость от потрясающего подарка, гордость за отличающий его знак… и еще злость, только сама не поняла отчего.

— Тебе нравится? – спросил Корил, наблюдая, как я разглаживаю портупею по животу.

— Очень! – Я посмотрела на него. – Спасибо!

— Теперь пора в путь, – сказал он и дал знак своим людям, чтобы трогались в дорогу.

Вытащив из хлопковой портупеи меч и клинки, я вставила их в новую, кожаную, а старую свернула и положила к одеяльцу. Потеребить золотые нити я не забыла.

В первой половине дня мы ехали быстро, останавливались лишь раз – чтобы перекусить и справить нужду. До ночлега же скакали уже более спокойным аллюром. Всадники уставали и разбивались на кучки: те, кто любит поболтать; те, кто любит послушать; и те, кто предпочитает молчание.

Мы с Корилом всегда ехали позади всех и говорили. Вспоминали Тарту, наше поместье, Рею с ее выдающимися кулинарными навыками и сошлись на том, что ее еды в Йосе не хватало особенно сильно.

Каждую ночь после скудного ужина мы с Корилом шли прогуляться и много целовались. Целовались до жжения в губах.

Я понимала, что всерьез влюбляюсь в него. И меня мучил страх, смогу ли полюбить его так, как любила Гонника. И если нет, почувствует ли Корил, что я люблю его недостаточно сильно?