Книга Шата, страница 79 – Ри Гува

Все мое оружие – меч, клинки и лук – покоилось над камином в ожидании; запас еды на несколько дней уже был в сумке вместе с драгоценной книгой о правлении Дагганов, пролистав которую, я поняла: нуднее чтива не придумать.

Не такой я себе представляла жизнь великих монархов. «Алакер Дагган был предан своим братом и убит; кровь его стала камнем; брат бесследно исчез, имя его забыто… Берин Дагган участвовал в войне с Хаярами и победил; ранен в бою, умер… Юри Дагган был глух на одно ухо и обладал весьма строптивым характером; подавил восстание Эбиса; ввел Вечную Дань… У Велианта Даггана были проблемы с мочеиспусканием; на последнем году жизни потерял рассудок; покончил с собой». Летописцы не скупились на бумагу и чернила, считая своим долгом записать каждый важный и не очень момент из жизни своего правителя.

Единственная история, которую я осилила от начала до конца, – это жизнь Гонника Даггана. Насколько я была уверена, что найду в ней нечто стоящее, настолько же была разочарована, когда его биография оказалась таким же скучным жизнеописанием, что и у других. По сути, я узнала немногим больше, чем Вейж уже поведал мне ранее.

На миг у меня возник вопрос, зачем книга понадобилась мне, но даже сейчас, когда я потеряла всякий интерес, меня что-то влекло к ней. Я решила взять ее с собой. Будет чем расплатиться за нужды, если что: зеленые нефриты, инкрустированные в книгу, – одни из самых ценных камней в Баате.

— Что миледи предпочитает надеть на праздник? – мелодичный голос Тириды раздался из-за створки шкафа, едва я открыла глаза.

Я так и не поняла, как эта слепая служанка угадывала, что я проснулась. И как умудрялась передвигаться совершенно бесшумно, пока я спала.

— Я ухожу сегодня, говорила же, – сонно пробормотала я.

— Простите, миледи! Я помню, конечно. Просто надеялась, что вы передумаете и останетесь на торжество.

Я встала и направилась к умывальне. Чистое хлопковое полотно, подогретое над камином, уже свисало сбоку.

— Неужто ты привязалась ко мне, Тирида?

Я умывалась, но слышала, как она улыбается.

— Вы прекрасный собеседник, миледи! Помогать вам – большая честь и удовольствие. Уверена, что и красота ваша пленительна для любого, кто видит.

— Не то слово.

Тирида наверняка не поняла иронии и скромно улыбнулась.

Стоя с теплым полотенцем в руках, я смотрела на нее.

— А ты когда-нибудь спрашивала кого-то, красива ли ты, Тири?

Служанка засмущалась. Щеки раскраснелись.

— Конечно, – с горькой улыбкой ответила она. – Спрашивала много раз.

— И что тебе сказали?

— Нет, не красивая.

И все эти люди были правы. Тирида не относилась к красавицам. Она даже не была хорошенькой. Большой нос с горбинкой между слишком узких глаз болотного цвета и необычайно широкий рот. Вдобавок, когда она говорила, ее зубы – кривоватые и большие, как у кролика – бросались в глаза даже сильнее, чем нос. Пышной шевелюрой боги ее тоже не наградили. Светлые волосенки были жидкими и тонкими, как ручеек между камнями.

— Они наврали тебе, – сказала я. – Ты очень красивая.

— Миледи слишком добра… – проглотив слезы, выговорила служанка и, взяв себя в руки, тут же улыбнулась. – Я же говорю, вы милостивы и благородны, моя миледи! Мне очень повезло прислуживать такой, как вы. Поэтому я от всего сердца желаю, чтобы вы остались.