Книга Связанные кровью, страница 143 – Ребекка Сайдлер

К нам выходит пожилая ведьма. Ее глаза кажутся огромными из-за толстых стекол очков:

— Мы решили. Фаррен, пройдем. Хэйлин, тебе придется подождать здесь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Хэйлин сжимает мое плечо:

— Все в порядке. Я выбрала долгую жизнь ради мести. Меня предупреждали о последствиях, но я не жалею. Буду ждать здесь.

Сглатываю ком и следую за старушкой. Как только я сажусь на подушку, ведьмы начинают петь.

— Держись крепче, – шепчет соседка.

Не успеваю спросить, что происходит, как комната начинает падать. Стены удлиняются, мы погружаемся под землю. Вцепляюсь в подушку, сердце уходит в пятки. Вот и конец – погибну не от Кадма, а нарушив технику безопасности.

Но падение заканчивается мягким приземлением. Оглядываюсь – все ведьмы в порядке.

— Это никогда не надоедает, – хихикает седая старуха, щелкая пальцами.

Щипаю себя – нет, не умерла. Осматриваю древний зал, освещенный жутковатым светом лишайника. Стены испещрены древними рунами, написанными мелом и кровью. Полки ломятся от старинных фолиантов. В центре материализуются хрустальный шар и котел – их точно не было с нами наверху. Чувствую древнюю магию, пронизывающую это место.

Калила хлопает в ладоши:

— Мы согласны помочь. Но сначала прикоснись к шару – докажи, что достойна нашей помощи.

Я не думала, что прошу так много. Просто маскировочное заклинание и, если повезет, подсказку, как победить Кадма.

— Кажется, недоразумение, – начинаю я, но тетя прерывает:

— Дочь Ветра и Огня, прикоснись к шару.

Под всеобщим взглядом подхожу к шару. Ветер ласково обвивает мои пальцы. Бросаю последний взгляд на Калилу и касаюсь хрусталя. Туман рассеивается, и я вижу… маму. Она посылает мне воздушный поцелуй. Слеза скатывается по моему носу и падает на шар. Как только она касается стекла, моя мать исчезает, и я плачу, глядя, как она уходит.

— Вернись! – умоляю я.

Шар нагревается у меня в пальцах, переключаясь между дружелюбным и злым пламенем, которые одновременно обжигают и успокаивают меня. Я пытаюсь убрать руки, но они будто приклеились к хрустальному шару.

— Нет! – кричу я, пытаясь освободиться.

Шар превращается из огненного в глубокий кроваво-красный, и окружающие ведьмы ахают. В комнате повисает запах железа и крови. Я не понимаю, что это значит. Кровь меня не пугает. Разве мы все не состоим из нее? Лиаму она нужна, чтобы выжить. И что бы эти ведьмы ни думали о моем вампире, он не злой. Мое сердце наполняется той же любовью, что я испытываю к Ли.

Шар становится черным, и ведьмы вокруг перешептываются. Опять же, я не понимаю, о чем. В этом нет ничего плохого. Я люблю самые темные части ночи – они окутывают меня, как теплое одеяло. Цвет снова меняется, становясь светло-коричневым, как песчаные частицы, кружащиеся внутри шара. Появляется лицо Кадма, и на этот раз я шиплю. Мой ветер, чувствуя мой страх и ненависть, превращается в водоворот, кружась вокруг меня, готовый к моей команде. Рядом с Кадмом появляется другое лицо – Лиам, его глаза кроваво-красные от дикой ярости. Он тянется ко мне с взглядом, полным желания убивать. Но я не отступаю. Даже в пучине этого странного заклинания я знаю: что бы он ни задумал, с ним я в безопасности. Я протягиваю руку к шару, хватаю свое дружелюбное пламя и крепко сжимаю его в правой руке – своей метательной руке. Тем временем мой водоворот уменьшается в размерах, но не в силе, превращаясь в крошечный циклон, который опускается на мою левую ладонь, готовый вырваться по моей команде. Кадм и Лиам исчезают, а шар возвращается к своему первоначальному мутному виду. Но пламя и мой циклон продолжают извиваться и мерцать, готовые к бою.