Книга Следуя за любовью, страница 63 – Ханна Коуэн

— Мой зять играет за Оттаву, – говорит она с гордостью.

У меня глаза на лоб лезут.

— Кто?

— Мэддокс Хаттон.

Я присвистываю, откидываясь на спинку стула.

— Ничего себе!

— Неужто ошеломлен встречей со звездой, звезда? Кто бы мог подумать, что ты способен быть таким скромнягой!

Выпад мягкий, без всякого укола. Хотя я в любом случае был бы не против. Ее сходство с моей подругой по переписке бросается в глаза. Так явно, что я чувствую себя полным идиотом: как я не сообразил раньше? Ни Анна, ни Бананна не упускали случая меня подколоть. Поэтому-то обе мне так нравились.

Я волей-неволей задаюсь вопросом, не начала ли она и правда догадываться, что сообщения ей пишу я. Я понимал, чем мне грозит появление у ее машины, чтобы ей помочь, но я не мог не прийти на помощь.

В глубине души мне не хочется, чтобы Анна знала. Во всяком случае пока. Может, поэтому я и не сказал ей правду.

Мне спокойнее, когда я переписываюсь с ней, а она не знает, что это я. Знаю, как это нелепо. Я и сам не вполне себя понимаю, но не могу изменить свое отношение к этому.

В сообщениях я могу говорить ей такое, что мне было бы неудобно сказать в лицо. Она не знает, кто такой Бо, и, хотя скрывать от нее правду ужасно… у меня так давно не было такого безопасного мирка. Ни с кем. И я эгоистично желаю хотя бы ненадолго его сохранить.

— Ты почти что родственница одного из лучших игроков в НХЛ. Разве я виноват?

— Нет, конечно. Восхищайся сколько угодно, просто не показывай виду перед ним. Он никому не дает с этим спуску.

Я подаюсь вперед, опершись руками на стол.

— Планируешь познакомить меня с семьей? – говорю я, неожиданно для себя охрипнув.

Сначала лицо у нее покрывается красными пятнами, а потом она закатывает глаза и делает большой глоток чая. Анна явно рассчитывает отвлечь этим мое внимание, но я не отрываю от нее взгляда, и вопрос повисает без ответа.

Наконец она ставит кружку.

— Что ты сегодня делал в городе? Я думала, у фермеров не бывает выходных.

— Не меняй тему.

— Не перестанешь меня дразнить, весь пропахнешь мятой.

Я злодейски ухмыляюсь.

— И почему это я пропахну мятой? Собираешься со мной целоваться?

— Ты невыносим, – ругается она, но в ее словах по-прежнему нет никакой злости. – Я скорее подумывала окатить тебя горячим чаем.

Я ей подмигиваю.

— Мои старики, наверное, согласились бы с тобой.

— Твоя бабушка, похоже, очень добрая, – говорит Анна, уводя разговор и отвлекая меня от неумелого заигрывания, ведь сам я не могу остановиться.

— Так и есть. Но не стоит заблуждаться. Когда нужно, она умеет быть беспощадной.

— Еще бы! Ей приходится – на таком большом ранчо! Если там все такие, как ты, я ей не завидую.

— Наверняка немногие справились бы с тем, что делает она, – соглашаюсь я.

— А твоя мама? Она наверняка такая же сильная.

От этого вопроса непроходящая боль, к которой я давно привык, становится острее, впивается глубже. Я перевожу взгляд на логотип ветеринарной клиники на ее кружке.

— Можешь не отвечать. Я иногда сую нос не в свои дела. Прости, – говорит Анна, заметив мою реакцию.

— Мама умерла, когда я был еще ребенком, – говорю я, проглотив ком в горле. – А так – да, она была сильная, как бабушка. Даже сильнее.

Я чувствую тепло и отрываю взгляд от кружки. Анна накрыла мои грубые кулаки своими нежными ладошками. Большим пальцем она гладит по моим костяшкам, и у меня перехватывает дыхание.