Книга Следуя за любовью, страница 65 – Ханна Коуэн

Я смотрю, как Броуди пытается протиснуться в узкое пространство заднего сиденья, и представляю, что именно так это и выглядит, когда клоуны выпрыгивают из своего клоунского автомобиля. Чтобы он уместился внутри, наверное, понадобится его от души пнуть.

— Не переживай. Я только поставлю твое авто на подзарядку и уеду, – говорит он.

Я не знала, что улыбаюсь, пока не почувствовала, как улыбка угасла. Разочарование ложится мне на сердце, словно камень. Не знаю, чем именно я разочарована. Не то чтобы я рассчитывала, что он останется на ужин или вроде того.

— Ладно, – с трудом говорю я.

Когда он выбирается с заднего сиденья и захлопывает дверцу, я не нахожу в себе сил уйти первой. Он выпрямляется во весь свой высоченный рост, и мне приходится все больше запрокидывать голову с каждым шагом, сокращающим расстояние между нами.

— Где у тебя уличные розетки?

— Не знаю. – Это правда. Никогда не интересовалась.

Его улыбка становится все шире и шире. При первом же взгляде на ямочку на его правой щеке мне приходится бороться с головокружением.

— Так давай поищем.

— Почему ты так улыбаешься? – выпаливаю я.

— Как так?

Невероятно, но улыбка расцветает еще сильнее.

— Словно знаешь, какой ты красавчик, особенно ко– гда так улыбаешься? Ты меня соблазнить, что ли, пытаешься?

Его смех – порок в чистом виде. По моему телу пробегает нежная волна и останавливается между ног. От непроизвольного спазма у меня перехватывает дыхание, и в то же время я ощущаю досаду.

— Если бы я пытался тебя соблазнить, Анна, ты бы так хорошо не соображала, – мурлыкает он.

Я едва удерживаюсь от стона. От одной мысли о том, как легко этому парню удается превратить меня в какую-то распутницу, воздействие его слов проходит.

— Ты что-то говорил о том, что нужно найти уличные розетки?

Броуди

Не успеваю я войти в дом, как меня обнаруживает дед. Зря я пытался себя подбодрить по дороге на ранчо. Да и какие слова могли меня как следует подготовить к той порке, которую он для меня припас.

В надвинутой на самые глаза ковбойской шляпе он стоит, прислонившись к стене в прихожей и скрестив руки на груди. Разут он наверняка по настоянию бабушки. В том, что касается ее правила «никакой обуви дальше придверного коврика», она непреклонна, даже если это портит грозный и суровый облик деда.

Мало того, что у меня пустой желудок, так еще и глаза слипаются, и от усталости некуда деваться. Стащив сапоги, я закрываю тяжелую деревянную дверь и жду.

— Когда ты уезжаешь? – спрашивает он, вопрос звучит резко и настойчиво.

— Уезжаю?

— Да, обратно в Нэшвилл. Насколько я понимаю, последние пару недель с этими твоими исчезновениями ты планировал возвращение. Ясно же, что ты не хочешь здесь оставаться.

— Ну, с таким холодным приемом не знаю, с чего мне этого сильно хотеть, – огрызаюсь я.

Дед выпрямляется, обида на лице появляется и пропадает, не успеваю я и глазом моргнуть.

— Тяжело сближаться, если не знаешь, когда ты снова сорвешься.

— Да брось! Все-таки я твой внук. Все было нормально, пока мы не съездили на тот аукцион. Что там произошло, из-за чего ты так переменился?

Это меня бесило с того самого дня, когда он стал совсем другим. Конечно, он был не особенно приветливым и милым после моего приезда, но и так сухо не держался. Что-то или, скорее всего, кто-то запудрил ему мозги.