Книга Следуя за любовью, страница 66 – Ханна Коуэн

— Я слишком понадеялся, что ты останешься.

Я снимаю шляпу и прижимаю ее к бедру, возмущенный его рассуждениями. Я сам виноват в его опасениях – это я знаю. Все из-за моего отъезда, но мне, блин, от этого не легче.

— Я еще не планировал уезжать. Бросай-ка придумывать, что я собираюсь делать. Ты меня только гонишь, – говорю я.

Дед, усмехаясь, отталкивается от стены. Стянув шляпу, он приглаживает седые волосы.

— Ты сам себя прогнал, Броуди. Прости, что тебя встретили совсем не так, как ты мечтал, но, чтобы заслужить уважение и доверие, которые ты утратил с отъездом, придется потрудиться.

— А чем я, по-твоему, занимаюсь каждый день? Это ты не ценишь проведенное вместе время, а только и думаешь, что я затеял сбежать.

— Не ценю проведенное вместе время? По-твоему, этого достаточно? Я тебя вырастил, сынок – нечего мне выговаривать за то, что я не принимаю те крохи, что ты нам предлагаешь, – возмущается старик, на щеках у него выступает румянец.

Я понимаю, что сегодня ничего с ним не добьюсь. Обида засела глубоко, а Стилы упрямы, как мулы. Мы злопамятны и неотходчивы. Особенно когда нас бросают. А это-то я и сделал. Умышленно или нет, я бросил ранчо. Бросил деда точно так же, как мой отец.

— Уэйд Стил, иди умывайся к ужину, – ругается бабушка.

Она стоит в дверном проходе в бледно-желтом фартуке, повязанном вокруг пояса, и с кухонным полотенцем в руках. Она сурово хмурится, глядя на мужа. По крайней мере, у него хватило соображения не спорить с ней, пусть взглядом он и обещает мне, что мы еще продолжим этот разговор.

Дед целует бабушку в щеку, проходя мимо нее, и оставляет нас в прихожей одних. От ласкового блеска в ее глазах у меня тяжелеет на сердце.

— Дай ему время, – говорит она.

— Сколько? Мне здесь осталось не так уж долго.

Бабушка задумывается и, уверенно положив руку мне на плечо, поднимает на меня взгляд.

— Может, тогда тебе об этом и нужно подумать. Если время на исходе, а ничего не изменилось, готов ли ты уехать, ничего не уладив?

— Я и так пробыл здесь дольше, чем следовало.

— Я благодарна за каждую минуту, что ты провел тут после возвращения, но, честно признаюсь, хочу, чтобы ты побыл здесь подольше. Мне всегда не хватает времени с тобой. Меня огорчает, что ты так плохо ладишь с дедушкой. Но я всегда буду настаивать: делай то, что тебя радует, родной. Если для этого нужно вернуться в Нэшвилл, я пойму. И все равно буду жалеть, что ты не остался.

Я выдыхаю и крепко стискиваю ее миниатюрные плечи в объятиях. Она прижимается щекой к моей груди и шмыгает носом.

— Бабушка, это нечестно, – в шутку ругаюсь я. – Чтобы убедить меня остаться, одного объятия и всхлипа мало.

Она смеется, и неловкость рассеивается.

— Ты мне наконец расскажешь, почему каждый день убегал тайком, как непослушный подросток?

Отстранившись, я снова надеваю шляпу и заслоняюсь полями от бабушкиного пристального взгляда. Это взгляд хищника в поисках добычи.

— Пока нет.

— Ладно, не рассказывай. Но один совет: попробуй не приходить домой, пропахнув ее духами, раз не хочешь расспросов, – хитро предупреждает бабушка. Когда я изумленно смотрю на нее, она понимает, что поймала меня. – Умывайся. Сегодня ты помогаешь мне накрывать на стол.

Похлопав меня по щеке, она разворачивается и идет на кухню. Я берусь за воротник куртки и подтягиваю его к носу, вдыхая смесь лаванды с кокосом и тут же узнавая запах Анны. Запах, которым пропахла уже вся кабина грузовика, а теперь и моя одежда.