Книга Наши лучшие дни, страница 167 – Клэр Ломбардо

— В смысле, ты психически ненормальная?

Мэрилин, которая до сих пор прилагала массу усилий, чтобы не дать прорваться раздражению, вдруг расхохоталась:

— Стараешься всю жизнь, стараешься – и вот что получаешь. Господи, откуда только эти дети взялись в моем доме?

Чары рассеялись. Мама в очередной раз шагнула к плите и приоткрыла духовку.

На звонок из лобби с сообщением, что ее ждет сестра, Венди отреагировала приступом злорадного ликования. Воображение живо подсунуло одну за другой две картинки. На первой – Вайолет с повинной. На второй – она же, только настроенная – наконец-то, впервые за десятилетие! – говорить прямо и открыто, что куда предпочтительнее, чем созерцание ее поджатого хвоста. Но, минутой позже открыв дверь, Венди увидела на пороге вовсе не Вайолет, а Лизу – бледную, с запавшими глазами.

— Привет. Меня Райан бросил.

У Венди мурашки по рукам побежали. Потому что сходство ситуаций (пятнадцать с лишним лет назад Вайолет вот так же возникла у нее на пороге и выдала: «Роб меня бросил, я беременна») было чисто внешнее. Потому что, хотя Венди ладила с Лизой, близки они никогда не были, по крайней мере близки настолько, чтобы Лизе явиться к Венди прямо домой, да еще и без звонка, – неважно, что у нее там стряслось.

— Интригующее вступление. Заходи. Что будешь пить – воду, декофеинизированный кофе, мышьяк?

Лиза прошла в гостиную, уселась на диване по-турецки, отрицательно качнула головой:

— Извини, что свалилась как снег на голову. Просто мне некуда больше…

— В смысле, из всех известных тебе резонансных щитов мой резонанснее прочих? – Венди всегда язвила, когда бывала тронута, – не дай бог догадаются. – Или ты не припомнила никого более рассудительного, чем твоя старшая сестра?

Лиза вымучила улыбку.

Венди уселась на диван:

— Давай рассказывай.

— Не знаю, с чего начать.

— Давай по порядку. Райан, типа, от тебя ушел, так?

— Да. Вчера вечером. Переехал на Верхний Полуостров.

— Вот дерьмо. Погоди – а почему?

— У него там приятель – ученый – занимается энергией ветра или что-то в этом духе. – Лиза резко тряхнула головой, как ребенок, отрицающий свою вину. – Короче, все… все очень сложно.

— Может, на уход Райана повлияло то обстоятельство, что ты благоухаешь мужским дезодорантом?

Лизу бросило в краску.

— Дезодорант Райана. Своим дезодорантом пользоваться не могу – меня слишком сильно вымучивает.

— Хочешь сказать, мутит? – поправила Венди. Старая их, подростковая шутка – любили они тогда пройтись насчет папиной педантичности во всем, что касается медицинских формулировок. В первые дни после свадьбы Венди вот так же поправлял Майлз, причем интонации у него были точь-в-точь папины – до такой степени, что Венди в шутку грозилась аннулировать брак. – Посмотри на себя, Лиза! Хороша, ничего не скажешь. Парень обрюхатил и сделал ручкой, только дезодорант после него и остался.

Лиза жалко улыбнулась. Ясно, Венди, на ее вкус, чересчур развязная. Реакция нередкая, Венди могла бы и привыкнуть.

— Скажи Райану, чтоб возвращался. А если у него ума не хватит понять, почему это важно, я сама ему растолкую.

Венди выдержала паузу. Вспомнился Майлз. Нет, она о нем постоянно помнила, каждую секунду он был в ее мыслях – потому что вообще забрал половину ее разума, взамен оставив половину своего.