Книга Наши лучшие дни, страница 226 – Клэр Ломбардо

Пила выпала из рук, грохотнула о мерзлую землю. Пластиковый корпус треснул с тошнотворным звуком.

— Мне нужно…

— Дэвид?

Лужайка вела себя странно – будто была жидкая. Под левую лопатку как ножом кто пырнул. Дэвид подвинулся ближе к стволу, даже ногу спустил. «Ублюдок, твою мать. Не вздумай больше ко мне прикасаться».

— Дэвид, вы в порядке?

Собачий лай, приглушенный стенами.

— Придержи… лестницу… Я… что-то мне… нехорошо…

Пес вырвался. Носом ли, лбом ли, а может, лапами отодвинул экранную дверь.

— Мэрилин позвони… – Дэвид уже еле ворочал языком. – Только… не пугай ее…

— Фу! – Это Джона кричал лабрадору. – Отстань, говорю! Не трогай меня! Фу!

Пес зашелся лаем.

— Скажи ей…

Вот, наверно, каково быть медузой. Желеобразное состояние. И улыбка вышла расплывчатая.

— Скажи, она – самое суперское, что со мной случилось.

Боль за лопаткой стала резче. Плыло уже все, не только лужайка. Руки и ноги не слушались, а Джона – один огромный рот – вопил внизу. Хотелось успокоить его: тише, внучек, тише, ничего теперь не поделаешь. Но оказалось, что и язык не повинуется Дэвиду, что и дар речи тоже похищен болью.

— Дэвид! – звал Джона.

Пес очумел, охрип от лая.

Дэвиду кое-как удалось взглянуть вниз. Джона и лабрадор закрутились в мультяшную воронку.

Конечно, Дэвид читал, что перед концом вся жизнь проносится в голове.

В его случае – уже когда он рухнул с лестницы, когда подступила тьма – последним видением стали манящие, по-кошачьи зеленые глаза Мэрилин.

Вайолет вернулась в жизнь Венди, это да, – но возвращение вышло совсем не в ее стиле. Она просто позвонила однажды и выдала – как выплюнула: «Мне жить негде. Я влипла. Никогда не влипала – и вот».

Первой, постыдной мыслью Венди была следующая: «Эге! Кое-кто не в меру безупречный таки облажался!»

Звонок застал Венди на крыше собственного дома – она принимала солнечные ванны. Совершенно обнаженная лежала в шезлонге. Услыхав новость, села прямо, ноги кренделем. Вот это дело: Вайолет вручает ей неоспоримую власть над собой, и то обстоятельство, что на Венди нет даже трусиков, придает ситуации особый вкус. Блаженство, да и только! Неполных три месяца назад, у Венди на свадьбе, сестра сидела мрачнее тучи – только-только рассталась со своим недобойфрендом. Страдалица, могла бы и выжать из себя каплю радости за Венди – счастливую невесту. А причина, оказывается, залет. Венди сгребла платье, надела через голову: разговоры вроде этого не пристало вести в голом виде.

— Придется сделать… сама понимаешь, – сказала Вайолет. – Господи, Венди, у меня через два месяца занятия на юрфаке.

Про юрфак Венди знала. В предыдущий ее приезд на Фэйр-Окс родители только и говорили, что о поступлении Вайолет в Калифорнийский университет. Тем подозрительнее, что у Вайолет первая фраза не про учебу, а про аборт. И едва ли Венди примерещилась дрожь в голосе на этом «сама понимаешь».

— Погоди, а зачем? – спросила Венди.

Судя по продолжительной паузе, Вайолет опешила. Хорошо, Венди подождет, понежится под летним ветерком, что заигрался с оборкой на ее подоле.

— Я просто… я никак не ожидала…

— А вдруг ты носишь под сердцем второго Стивена Хокинга? – ляпнула Венди. Снова ошеломленное молчание. – В смысле, пример не самый удачный. Но в тебе же папины научные гены, Вайолет, и как знать – может, скрестившись с генами этого твоего ботаника, адепта бренда «Экспресс», они дадут результат, о котором нам с Лизой и Грейси даже мечтать не приходится.