Книга Наши лучшие дни, страница 287 – Клэр Ломбардо

— Со мной, Вайол, ты можешь поделиться абсолютно всем, – заверил Мэтт.

Но ей будто кто-то посторонний ладонь к губам прижал. Ничего она не рассказала, потому что Мэтт лукавил. В тот теплый будничный вечер между ними наметилась тонюсенькая трещинка. Вайолет винила только себя – и за эту трещинку, и за остальное – за то, чем поделилась и чем не поделилась с мужем. И с той среды она не пропускала прием таблеток. Подумаешь, долгосрочные последствия! Главное – Мэтта больше ТАК не пугать.

Мэрилин первая это заметила – даже прежде, чем сам Дэвид. При виде Джоны он весь как-то сразу подобрался, расправил плечи. Изменения пошли снизу вверх, кульминацией стала улыбка – искренняя, выражающая чувство облегчения. Дэвид уже сто лет так не улыбался. Поначалу оба проявляли сдержанность. Когда Джона вместе с Венди шагнул на порог, Мэрилин бросилась обнимать его, долго не выпускала – и он не возражал, только самую чуточку напрягся. А Дэвиду он просто протянул руку и выдал: «Здрасьте». Дэвид ответил: «Глазам не верю», и только Мэрилин уловила ту особую интонацию, которая свидетельствует о наличии комка в горле, о близости слез. Далее дед и внук пожали друг другу руки. Вот такая вышла встреча.

Потом они ужинали вчетвером. Венди заказала в ресторане блюда средиземноморской кухни – одно другого шикарнее, притом все диетические, позволительные сердечникам (Венди строго следовала рекомендациям отцовского кардиолога). Джона в три укуса умял две питы с начинкой – будто несколько лет не ел.

— У нас, кажется, слон завелся, – сострила Мэрилин.

Муж, старший внук и старшая дочь – компания куда как разномастная – отвлеклись от тарелок, уставились на нее.

— Солнышко, – с нажимом произнес Дэвид.

— Ну мам! – воскликнула Венди.

— Простите, – смутился Джона и под проницательным взглядом Мэрилин (до чего он мил, этот загадочный мальчик со скорбными не по возрасту глазами!) продолжил: – Я виноват, я дел наворотил и подумал, всем будет лучше без меня…

— Мама, я присягнуть готова, что мы с Джоной обсудили и закрыли эту тему еще в машине. Вопрос исчерпан. Джона раскаивается. Ему стыдно. Он голоден. Насколько мне известно, эти три состояния и есть католическая Троица. Короче, ты Джону неплохо натаскала.

— Мне не до шуток, Венди.

Выдохнув после сообщения дочери о том, что Джона нашелся, Мэрилин дала волю страхам, которые заталкивала поглубже с того самого дня, когда Венди попыталась успокоить ее фразой «Все будет хорошо». Потому что, даже если и будет (даже если чисто внешне и есть), факт остается фактом: Джона сбежал. В разгар кошмарных событий угнал Дэвидов джип, не имея водительского удостоверения, пересек всю страну. Вел себя по-детски безрассудно – и это тревожит, это им сигнал, даже подтверждение: они как семья не сумели обеспечить Джоне уверенность в завтрашнем дне, он чувствует себя чужим. Вайолет, образно выражаясь, встала в дверях своего дома, в притолоку уперлась – аж костяшки на руках побелели: не пущу, дескать. Венди – та просто вышвырнула мальчика. Они с Дэвидом были к нему добры, но ведь всего не предусмотрят даже идеальные родители. Поди знай, что они проморгали. Вывод: каждый из Соренсонов старался недостаточно. Вслух Мэрилин произнесла:

— Джона, ты проявил неслыханную безответственность.