Книга Наши лучшие дни, страница 49 – Клэр Ломбардо

Однако вместо того, чтобы разразиться этой тирадой, Дэвид констатировал:

— Ты хорошо провела время.

— Чудесно, – выдохнула Мэрилин, уже на полпути в царство сновидений.

Определенно, она решила на все закрыть глаза. Лиза, сообщая о своей беременности, обошлась одной фразой: нате вам, дескать, свершившийся факт. Грейси на прошлой неделе во время телефонного разговора курила – это же яснее ясного. Вдохи-затяжки и судорожные выдохи ни с чем не спутаешь. Почему Мэрилин не признаёт вслух: Лиза едва не расплакалась, узнав, что Джонин день рождения тоже в январе? И напрасно Дэвид поглаживает ее животик вокруг пупка – особое местечко, магическое, одно из тех, массаж которых побуждает пойти на контакт. Дыхание Мэрилин выровнялось – она спит глубоким сном. Вот, пожалуй, один из самых убедительных аргументов в защиту института брака: супруги несут эмоциональную вахту по очереди. Покуда один тревожится, другому позволено поспать.

— Будь Майлз жив, досталось бы от него системе образования, – проговорила Венди.

Джона был недоволен расписанием на осень: ему не дали доступа в читальный зал, вынудили взять идиотский курс «Занимательный английский язык», который в классах коррекции преподают, а он, Джона, не дефективный, он просто на восьмой ступени не сдавал стандартный тест, что ни разу не его вина – он тогда месяц жил в этой дыре, у парочки фриков, которые коллекционировали фигурки животных. Потом уже Ханна и Терренс его взяли.

— Я нормально успеваю, – объяснил Джона. – Просто надо учитывать, что я не из этих, не из гребаного поколения игрек. Не заточен под Принстон.

Резко получилось. Не надо бы так.

— Ты тоже сможешь поступить в гребаный Принстон, – выдала Венди. Бокал с вином в ее пальцах чуть качнулся. – Для того я и тему подняла.

— Я туда не хочу.

— Согласна. По-моему, тебе Принстон не нужен. Но ты от него открещиваешься, будто какой-нибудь обитатель медвежьего угла, который двух слов связать не может. А между тем Майлз, чтобы такого студента заполучить, душу продал бы.

Всего несколько дней понадобилось Джоне, чтобы перестать вздрагивать от имени Майлз. В целом нормально, что Венди до сих пор тоскует по мужу. Конечно, Джона не в теме насчет брака, но, по всей видимости, это не фигня, а вроде судьбы – предопределение, вот. Да и несправедливо, когда человек умирает молодым, как муж Венди.

— В любом случае городской колледж тебе не грозит – уж мы постараемся, будь спок, – продолжала Венди. Презрение в ее голосе смутило Джону. – Взять Грейси – она, похоже, отлично себя чувствовала в Риде – это университет портлендский. Не дешевле Принстона, к слову, зато не такой рассадник непуганых лохов.

— Я навряд ли вообще…

— Когда время придет… – Венди запрокинула голову, выпустила колечко дыма. – Я лично прослежу.

Не понимает он эту семейку, хоть режь. О себе говорят «мы люди обычные», сами на работу не ходят, но вот взяли чужого человека к себе – а бюджету хоть бы что. И не подслушаешь у них разговоров, какие вели Ханна с Терренсом, – о покупке продуктов на неделю или о зубной страховке^[27]. Квартирка у Венди – впору злодею из «Бэтмена»: тридцать шестой этаж, вид на озеро, сплошные окна, всюду прохладный гладкий мрамор. Потолки высоченные, столики и диваны огромные, но разбросаны редко. Вообще живешь как внутри музейной экспозиции «Мир будущего». Много чем владеет Венди, а Джоне нужен мизер. И впервые в сознательной жизни он не чувствует себя навязанным, лишним. Кажется, наконец-то начало везти. Джона прижился у Венди, которая вино пьет как воду и вообще словно выше привычного мира, где просыпаешься, когда на улице светло станет, и весь день по правилам играешь, отклониться – ни-ни. И лучше жить с богатой социопаткой, чем в Лэтроп-хаусе. Лучше иметь собственную спальню (туда, конечно, порой доносятся стоны тетушки Венди, зато партнеров ее Джона никогда не видел, они к утру испаряются). Так вот, лучше спать в собственной спальне, чем прикидываться спящим в дортуаре с идиотским названием «Смежная комната», где пацаны мастурбируют до потери пульса, а просыпаются с желанием тебе накостылять. Кукурузных хлопьев у Венди в доме – хоть ушами ешь. Плюс полуночные разговоры, до которых Джона не дозрел, – вовлеченность самолюбию льстит, да еще как. Словом, в Джоне человека видят, а не порядковый номер. Ну а что тетя Венди на книжках помешана, так это хобби непредосудительное. Насмотрелся Джона на тех, которые книжек в руки не берут.