Книга Взрыв из прошлого. Дядя доктор, спасите мою маму, страница 25 – Татьяна Тэя, Юлия Гордина

Мы ходим вокруг кровати и из угла в угол. Постепенно ускоряемся.

— Ты справляешься, Алёна, ты большая молодец, настоящий боец, — говорит он, и я чувствую, как внутри меня разгорается тепло.

Почему-то в этот момент начинаю осознавать, что я могу справиться со всем, с любой проблемой, особенно, когда Даниэль рядом, и его поддержка делает этот путь намного легче.

А потом происходит что-то неожиданное. Я спотыкаюсь.

Время словно замедляется, пытаясь сохранить равновесие, я паникую и хватаю руками воздух. Даниэль мгновенно реагирует. Его руки напрягаются, удерживая меня, притягивая к нему.

Его тепло окутывает меня, а под моим ухом, которым я прижимаюсь к его груди громко и часто стучит сердце.

Он волнуется, — потрясённо думаю я. — Волнуется! Как и я…

Вскидываю голову, и наши взгляды встречаются, и в его глазах я вижу не только заботу, но и что-то более глубокое — понимание, поддержку и нежность.

Не врача к пациентке, но мужчине к женщине.

Может, я бы первая к нему потянулась, но Даниэль меня опережает. Наклоняет голову и прижимается своими губами к моим.

Едва успеваю сделать вдох, потому что в голове происходит черти что!

Тепло, близость, тоска, отчаяние, нежность и… страсть.

Сердце стучит о рёбра, я ощущаю себя крохотной колибри, порхающей у цветка. Хотя Динаров, наверняка, сказал бы, что у меня тахикардия.

Я никогда бы не подумала, что снова поцелую его.

А не поцеловав, не узнала бы, что это распахнёт огромные шлюзы в глубинах моей памяти, и эмоции, и чувства — настоящие и прошлые — хлынут в меня неконтролируемым потоком.

Даниэль целует меня глубоко и жадно, и я отвечаю также. Не понятно кто больше из нас истосковался по близости. Окружающий мир исчезает. Есть только мы. Есть только сейчас.

Лишь когда он отрывается от меня, становится горько.

Зачем он это делает? Зачем дразнит?

— Мне надо в кровать, — я прячу взгляд, ощущая смятение непонятную злость.

Вернее, не злость, а ревность.

У него же свадьба с другой. С Надей. А он меня целует. Разве так можно?

Динаров укладывает меня на кровать, я откидываюсь на подушку, а он присаживается рядом.

Тёплая и чуть шершавая ладонь ложится мне на щёку, пальцы перебирают волосы на виске, заправляя прядку за ухо. Взгляд Динарова устремлён на мои губы.

Он сейчас меня снова поцелует, — проносится в голове.

— Алёна, — шепчет Дэн.

А я хватаю его за запястье, останавливая движение.

— Пожалуйста, больше так не делай. Никогда, — заявляю каким-то учительским строгим тоном.

— Почему? — слышу вместо извинений.

— Ко мне Надя заходила. Разумовская. Нанесла визит вежливости.

Такой визит, такой вежливости, что меня до сих пор потряхивает.

Динаров отстраняется, и мне становится холодно, хотя минуту назад я сгорала в огне.

— Надя… значит, решила навестить.

На лице Даниэля всё написано. Господи, как больно-то. А главное, почему? Почему настолько остро? Почему не могу принять, что они теперь вдвоём!?

— Да, решила, — вздыхаю. — Я и не знала, что вы с ней общаетесь. Что вы… сошлись.

— Ну не сошлись, — качает головой Дэн отрицательно.

Конечно, у вас свадьба… Это уже не сошлись. Это долго и счастливо под марши Мендельсона.

— Только не говори, что вас ничего не связывает. Не отрицай, — предъявляю резко.

— Ну, связывает. Работа, конечно, она моя правая рука в бизнесе.