Книга Игрушка на троих, страница 86 – Алика Бауэр

— Ты ведь знаешь, что он меня похитил? — вырывается из меня, и впиваюсь взглядом в отца, ища в его глазах хоть тень негодования. Но их выражение не изменилось. — Ты знаешь, что он угрожал мне? Засунул мне в рот пушку!

От собственным слов по телу прокатывается волна озноба. Все же воспоминания были еще живым и острым, как бритва.

— Ой, перестань, — отец отмахивается салфеткой, словно от назойливой мухи. Его спокойствие просто убивало и вводило в ступор. — Эдгар хотел тебя просто напугать. Он не убийца. В отличие от твоего Дмитрия. Ведь именно он нажал на курок.

Папа смотрит на меня с легким укором, будто это я была виновата в том, что поверила в жестокость своего похитителя. А чего от меня ждали? Что я, узнав правду, схвачусь за живот, рассмеюсь и похвалю их за отличный розыгрыш? Может быть, все было и так, только в тот момент для меня все было по-настоящему.

— Он меня защищал, — шепчу, сама не веря в то, что оправдываю Дмитрия.

— Хвала квалифицированным специалистам, которые смогли поднять моего друга на ноги, — отец продолжал трапезу, а я с ужасом понимаю, что он говорит об Эдгаре. О том, как Дмитрий ранил его, спасая ее.

— Да, если бы не твой отец, я бы истек кровью в какой-нибудь подворотне, — добавляет Эдгар, и в его голосе нет ни капли благодарности, лишь циничная констатация факта.

— И что вас связывает? — спрашиваю с отвращением, глядя на отца.

— Не забивай этим свою светлую головку, милая, — он улыбается той снисходительной улыбкой, что всегда предшествовала отказу что-либо объяснять.

— Чувствую, вам надо поговорить, — Эдгар лениво поднимается со своего места. — В восемь, как договаривались?

Отец кивает. Эдгар выходит, бросив на прощание на меня взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

— Знаешь, папа, ты обещал мне ответы, а вопросов становится только больше, — говорю тихо, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы.

— Задавай. Я полностью открыт для тебя, — он откидывается на спинку стула, сложив руки на животе.

Мысли путаются. Сотни вопросов, составленные за ночь в стройные ряды, рассыпались в прах. Выхватываю из этой кучи самый главный, самый больной.

— Кого мы с мамой хоронили?

Отец неспеша вытирает салфеткой уголки губ.

— Я знал, что на меня готовится покушение. Не скрою, я многим крупно насолил. Но это была моя ответка за их «помощь», которую они мне не оказали, когда я нуждался. Дмитрий, человек, которого я хотел сделать своим преемником, был организатором. Он подговорил моих же партнеров кинуть меня на крупную сумму.

— Пап, ближе к сути, — перебиваю его, не собираясь слушать про их личные терки и грязный бизнес.

— Ты хотела правду. Суть в том, что я знал о готовящемся убийстве. И это был идеальный шанс исчезнуть. В гробу лежит какой-то бродяга. Моей комплекции, возраста. Мы его приодели, посадили в мою машину. Киллер даже не заметил подмены.

Слушаю, и мне становится физически дурно. Отец говорил о чужой смерти, о подмене тела так же легко, как о смене костюма.

— Почему ты нам с мамой ничего не рассказал?

— Все должно было выглядеть максимально правдоподобно. Истерика жены и дочери на похоронах — лучший способ убедить всех.

— Хорошо, — прикрываю глаза, пытаясь перевести дух. Вдох. Выдох. — Ты «умер», залег на дно. Но твои долги… Зачем надо было уходить так внезапно? Ты не думал, что коллекторы придут к нам?