Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 312 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— А чего хотел директор? — уточнила я.

— Вообще не поняла. Приходил за чепухой, таращился по сторонам и невнятно говорил.

— Поподробнее можете вспомнить? Куда смотрел, что сказал? — спросила Ленка.

— Много тут не сказать. Я тогда очень удивилась, зачем ему понадобилось заходить. Спрашивал, отдала ли я медкарточку какому-то мальчику, который перевелся в другую школу. Причем он как будто не мог точно сформулировать вопрос, ну, может, он всегда так говорит, правда ведь? Я это…пряталась и лицо закрывала. Даже сделала вид, что уронила ручку, потом долго «искала» ее под столом и чуть ли не отвечала оттуда, — она нервно облизнула губы.

Совсем не умеет прятать растерянность.

— Хорошо, вы ответили, что было дальше? — спросила я. Этим вопросом я вывела ее на следующий этап воспоминаний, не таких болезненных, тем самым закрепив имидж более доброго полицейского. Ленка со своей строгостью играла противоположную роль.

— Дальше он пробормотал, что надо серьезно относиться к ведению медицинской документации и ушел.

— Пробормотал? — меня насторожило это слово. В устной речи его почти не встретить. Для его употребления должны быть причины. Дело в том, что обычные люди, не писатели, ограничиваются малым количеством слов, и слово «бормотать» не относится к частым.

— Как это называется…когда человек тихо бубнит себе под нос?

Видимо, бормотание. И бормочут люди, когда не хотят быть услышанными или хотят просто что-то сказать, не ожидая ответа, или как последнее слово. Значит, директор ляпнул банальность и ушел.

— Вы еще что-то вспомните с того экзамена? — спросила Ленка.

— Не думаю.

— А в конце экзамена, когда уже приехала полиция, почему вы не поменялись ролями обратно?

— Потому что лично я не знала про убийство до момента приезда полиции. А они сразу полезли в мой паспорт и паспорт Марины, сразу поняли, что здесь что-то не то и что мы выдаем себя друг за друга. Если бы мы узнали об убийстве на минуту раньше, то успели бы вернуться к своим обычным, так сказать, образам.

— Спасибо за информацию, — сказала Ленка, поднимаясь, — надеюсь, вся эта история скоро кончится и больше никого не затронет.

Хороший способ ненавязчиво припугнуть в надежде, что допрашиваемый расскажет еще что-нибудь. Но он не сработал.

Уже на улице, под жарким солнцем и небом голубизны необыкновенной, мы решили обсудить полученную информацию. Ноги сами понесли нас к людному месту — к площади с фонтаном. На парк невдалеке в случае нападения надежды не было. Парк кишел молодыми родителями с колясками, поэтому в случае покушения они будут первым делом спасать детей и разбегаться. Мало того, что нападавшего не запомнят и не опишут, так и жертву бросить могут в беспомощном состоянии.

— Кажется, я поняла кое-что о роли директора, — начала Ленка, оглядываясь по сторонам с видом истинного параноика. — Ведь он не зря заходил в медпункт. На экзамене есть вопросы поважнее переведенных детей и их справок. Он и был тем, кто прятал орудие убийства.

Я уже упоминала, что преклоняюсь перед логикой. Если бы сейчас место позволило, я бы начала молиться этой самой логике. Ведь если теория верна, это значит, что директор занес склянку в кабинет и поставил ее на шкаф, пользуясь замешательством фальшивой медсестры. По информации Ирины Владимировны, он не знал об афере с переодеваниями. Значит, он рассчитывал найти там настоящую медсестру и положить банку на хранение под благовидным предлогом, но в действительности обнаружил в кабинете какую-то незнакомую тетку, выдающую себя за медсестру, о которой его попросту забыли предупредить. Еще один стресс. План действий поменялся моментально. Пришлось обратиться к истории с переведенным мальчиком. Пока лжемедсестра пряталась и копалась под столом в поисках ручки, директор успел поставить банку на шкаф. Для маскировки пробормотал банальность и ушел. Наверняка даже с чувством выполненного долга.