Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 313 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

Но и это не приближало нас к вопросу о личности убийцы. Подумаешь, еще один заговор на экзамене раскрыли, так мы привыкли уже, ничего нового.

Путь до площади мы преодолели на автобусе, предусмотрительно сев в самой задней его части спиной к стене. Рядом с нами, на боковом сиденье пристроилась молодая женщина с сыном примерно четырех лет. Казалось бы, ничего особенного, но она, едва усадив отпрыска, связала шнурками его ботинки между собой. Мы с Ленкой переглянулись. Лично я в жизни такого не наблюдала, и она, видимо, тоже.

— Извините, это, конечно, не наше дело, но зачем вы ему связали ботинки? — спросила Ленка, которой отказало терпение.

— Он вечно куда-то убегает, а так не сможет, — усталым голосом ответила женщина. Похоже, этот вопрос ей задавали не однажды. Мы устыдились своей нескромности и углубились в свои разговоры.

— До экзамена остаются сутки, — напомнила Ленка, — и мне это не нравится.

— Выпускникам, наверно, тоже не нравится. А что, если попробовать прижать директора? — предложила я.

— Без четких доказательств он выкрутится. Более того, будет знать, что мы у него на хвосте, и мы станем подушечками для иголок.

В пиджаке было ужасно жарко, и я закатала рукава. Просто удивительно, как одно- единственное кровавое пятно может шокировать людей, вот и приходится изжариваться, чтобы не пугать случайных прохожих. Кровавое пятно, вот и все неудобства, причиненные мне убийцей. Просто нелепость по сравнению с повреждениями других жертв. И если на игле был токсин, то его большая часть должна была все же попасть в организм. Но что, если на игле не было яда? Если убийца хотел просто припугнуть меня? Каждая следующая жертва — это растущий риск быть пойманным. Поэтому убийца ограничился причинением незначительного вреда здоровью. Что, если убивают двое: тот директор и кто-то еще, кто совершил убийство министра? Допустим, один использует яд, а второй — нет. Это объясняет, почему я все еще жива и даже не нуждаюсь во врачебной помощи. Ленка поправила мои рассуждения:

— Если их двое, то Ядовитый убийца подстрелил Ирину, а тебя, выходит, уже другой, без яда? Думаешь, они вместе ходили по району и выискивали, в кого пострелять отравленными иголками?

— Сторгуемся на одном убийце. Ни тебе, ни мне, — ухмыльнулась я. Факт нахождения в живых действовал на меня чрезвычайно ободряюще и кривоватая улыбка с лица не сходила.

Мы вышли на площади и заняли единственную свободную лавочку. Вокруг ходили люди, и среди них можно было ощущать себя в безопасности. Черный двудверный автомобиль стоял на прежнем месте, но в нем определенно что-то изменилось. Я почти не слушала Ленку, поглощенная изучением внешнего вида машины.

— Что с тобой такое? — забеспокоилась она.

— С ее машиной что-то не то, но не понимаю, что именно.

— Царапины?

— Нет.

— Стекла целые, зеркала на месте. Стеклоочистителей не видно, но так и должно быть при таком солнце, — продолжила Ленка, — бампер тоже на месте. Да не ерзай ты, пошли поближе!

Впечатление неправильности терялось при взгляде сбоку, но нарастало при взгляде в «фас». Что-то не то было в районе лобового стекла. Я прикрыла рукой глаза от солнца, попутно пожалев, что от природной жадности не обзавелась солнечными очками, как до меня дошло: козырек от солнца был опущен! Ирина Владимировна приехала так, что мне было прекрасно видно ее через стекло, и никакого козырька там не было. Когда мы с ней разговаривали, ей было уже не до козырьков, врачам впоследствии тоже. Значит, кто-то уже после ее отбытия в больницу копался в машине и опустил козырек попутно.