Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 96 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

Андрей Лукьянович закатал рукава. Под ними были изрезанные вдоль и поперек предплечья.

— Вы успели разглядеть нападавшего?

— Было темно. Фонари возле подъезда не работают, но кое-что я успел разглядеть. Он был с усами и в темных очках.

— Возможно, у него была каштановая шевелюра, — предположил я.

— Не знаю. Может быть.

— А как он нанес вам эти раны? — спросил я Гребешкова, рассматривая порезы на его руках.

— Он рубил длинным ножом, словно саблей, — ответил Андрей Лукьянович, и рубанул рукой по воздуху, изображая удар незнакомца. Кстати, это не первые мои шрамы. Давным-давно, когда я проходил срочную службу в армии, я получил вот эту отметину.

Гребешков задрал рубаху и показал мне свой шрам, проходящий наискось по всему телу. От шеи до бедра.

— Это результат глупости. Как-то будучи еще молодыми солдатами, мы с приятелем делали ремонт в квартире комбата. Комбат этот был большой любитель холодного оружия. Где он его брал — не знаю, но вся квартира у него была завалена всякими саблями, шашками, шпагами, ножами и кинжалами. Однажды, оставшись одни, мы нашли у комбата в холодильнике едва початую бутылку водки. Разумеется, чуток выпили. Оставшуюся водку разбавили водой, чтобы было не заметно. Потом сняли с ковра сабли и начали фехтовать. Вот и нафехтовали. Меня еле зашили, даже потом комиссовать хотели, а с комбата чуть погоны не сняли. Пришлось ему полколлекции генералу подарить, чтобы это дело замять.

— А какое тут может быть дело? — не понял я.

— Как какое! Мы же не на ученьях были, а у комбата ремонт делали!

— Ясно. Мне кажется, — сказал я, возвращаясь к разговору о нападении, — что тот незнакомец в темных очках не хотел вас убивать. Он порезал вас, чтобы испугать. Чтобы вы пришли в полицию и наговорили на себя. Что вы, впрочем, и сделали.

— Если бы только напугать! — воскликнул Андрей Лукьянович. — После того случая я домой на полчаса забежал — благо жена спала, руки, как мог, перебинтовал, взял такси и уехал на дачу к Надежде, подальше от всего этого. Позвонил ей оттуда, чтобы она меня не теряла, а жене ни слова. Побоялся, что меня через нее как-нибудь вычислят.

— И что случилось на даче? — задал я вопрос, поторапливая рассказ Гребешкова. Вот-вот должна была кончиться прогулка, и я боялся, что при других сокамерниках Андрей Лукьянович опять «включит» сумасшедшего.

— На даче все шло сначала хорошо. Я вновь отключил телефон и два дня наслаждался полным одиночеством. Мне казалось, что меня наконец-то оставили в покое. Но не тут-то было! На второй день, ближе к обеду, ко мне завалил в дом какой-то весьма подвыпивший мужчина, и стал требовать тысячу рублей за дрова, которые у него якобы купила Надежда. У меня не было денег, и я попросил его зайти через несколько дней, когда приедет Наденька. Но его это не устроило. Он схватил телевизор и сказал, что забирает его за дрова. Я воспрепятствовал этому. Между нами завязалась небольшая потасовка. В пылу борьбы я выхватил телевизор из его рук, мужчина упал и стукнулся головой о край стола. Мне показалось, что он потерял сознание. По крайней мере, он дышал, но на мои попытки привести его в чувство не реагировал. Я хотел выбежать на улицу, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но не смог открыть дверь — кто-то закрыл ее снаружи. Дверь на даче у Надежды закрывается на обыкновенный висячий замок и, если захотеть, можно запросто закрыть ее любой железкой. Дернув изо всех сил пару раз за ручку двери, я почувствовал едкий запах дыма. Дом горел, да так сильно, что за считанные секунды пламя охватило его целиком. Языки огня бились в окна снаружи, но выбраться из дома через них было нельзя совсем не по этому. Надя боялась воров, и буквально месяц назад мы поставили на все окна крепкие стальные решетки. Мне ничего не оставалось, как пролезть на чердак через узкий лаз в потолке, выбраться через слуховое окно и выпрыгнуть вниз. Очутившись на земле я не почувствовал себя спасенным. Чувство страха завладело мной целиком. Я бросился бежать подальше от горевшего дома. Мне казалось, что вот-вот со мной случиться нечто страшное, что смерть буквально висит у меня на плечах. Не помню, как я оказался на автобусной остановке. На мое счастье, автобус стоял с открытыми дверями и, как только я в него запрыгнул, он тронулся. Через час я уже был у Нади. Увидев меня, она чуть не лишилась чувств. Ей стало плохо и мне пришлось отпаивать ее корвалолом. Как только Наде стало легче, она сказала мне, что видела, как меня выносили на носилках санитары «скорой помощи». Очевидно, это был тот мужчина, у которого Надя купила дрова, но не успела расплатиться. Бедняга, он сгорел, и в этом есть и моя вина.