Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 98 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Понятно, — сказал я, — и, очевидно, из этого магазина к вам попала ручка с надписью «Контур-фото»? — Я достал ручку и показал ее Андрею Лукьяновичу.

— Ах, ручка! Нет, что вы! Я уже год не бывал в «Контур-фото». Остыл я как-то к фотографии, да и времена пленочных фотоаппаратов, увы, давно прошли. Сейчас все поголовно на цифру снимают. А ручку эту мне Алексей подарил. На свадьбе. Он частый гость этой фотолаборатории.

— Не знал, что Алексей снимает и фото, — специально для Андрея Лукьяновича удивился я.

— Снимает! Еще как снимает! Он ведь только на работе видеооператор, а в душе он фотограф и очень даже неплохой.

«…и еще корзинки плетет и собакам «озверин» дает», — мысленно продолжил я.

В коридоре разделся шум. С прогулки возвращались наши сокамерники. Услыхав это, Андрей Лукьянович затараторил:

— В «Приюте охотника», когда я пошел за ягодами, меня еще раз хотели убить. Я еле унес ноги.

— Кто это был и как он выглядел? — только и успел спросить я. Дверь камеру отворилась, и вместе с запахом дешевого табака в нее вошли наши сокамерники.

— Дмитрий Петрович, на выход! — услышал я голос Хванчкары из открытой двери. — И пожалуйста, поскорее, пока у майора Петрова настроение хорошее! Он каким-то чудом узнал, что тебя закрыли у нас в камере предварительного задержания за то, что ты лежал у магазина на скамейке в бессознательном состоянии.

Хванчкаре было приятно говорить мне подробности моего позора. Он с трудом сдерживал смех.

Делать было нечего, я пожал на прощанье руку Андрею Лукьяновичу и быстро вышел.

— Я надеюсь на вас, Дмитрий! — услышал я позади себя за секунду до того, как за мной закрылась тяжелая стальная дверь камеры.

— Не страшно было? — спросил меня с небольшой издевкой Хванчкара, когда мы пошли на выход по длинному коридору мимо других камер.

— Не страшнее чем в яме, в собачьем вольере, — ответил я. — Стесняюсь спросить, а как я сюда попал? Помню только пиво и старичка на скамейке.

— И он предложил тебе услышать ангельские голоса? — хитро улыбаясь, спросил Хванчкара.

— Да. Мы немного добавили его зелье в пиво, — нехотя сознался я.

Хванчкара хлопнул меня по плечу и громко рассмеялся.

— Это наш старый знакомый по кличке «Фармацевт». Мне рассказывали, что в былые времена, когда в нашем здании, помимо нашего отделения, находился вытрезвитель, он поставлял туда клиентов. Накапает пару капель своей сногсшибательной жидкости в стакан собутыльнику и через десять минут клиент готов. Ребята из вытрезвителя даже никуда не ездили. Просто брали бинокль и наблюдали, когда возле Фармацевта на лавочке кто-нибудь уснет. Если клиент богатый, немного перепадало и Фармацевту. Теперь вытрезвители закрыли, но Фармацевт, видимо, скучает по былому и иногда развлекается задаром. Тяга к профессии так сказать.

— Вот скотина! — произнес я.

— А зачем пить с незнакомыми людьми незнакомую жидкость? Какая же он скотина? Он — воспитатель! Правда, у нас в Грузии такому воспитателю давно бы уши обрезали.

— А как же она сам не засыпает? Он же тоже пьет эту гадость? — удивился я.

— Дорогой, Дмитрий Петрович, внимательней надо быть честному детективу, внимательней! Не берет Фармацевт в рот своей отравы ни грамма. Себе в стакан он капает одно, а другим наливает другое. Из точно такого же пузырька. Ловкость рук!