Книга Развод. Убью мужа, страница 65 – Анна Королева

Я так устала бежать, что уже не уверена в том, что ответить Юре. Может и правда стоит согласиться…

— Всё, хватит! Дай мне подумать! — выкрикиваю я и отключаюсь прежде, чем Юра успевает ответить.

После чего резко бросаю телефон, как будто он обжёг мне пальцы. Голова кружится, в ушах звенит, а в груди — пустота, будто кто-то вырвал сердце и оставил только ледяную дыру.

Телефон с глухим стуком падает на подоконник, и этот звук разносится по комнате, будто выстрел. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль. Острая, ясная, настоящая — единственное, что сейчас реально. Всё остальное — будто бы растворилось в густом, липком тумане. Мир вокруг рассыпается на пятна: серый свет за окном, капли дождя, ползущие по стеклу, и собственное отражение — усталое, потерянное.

— Лада?

Голос Вики за спиной заставляет меня вздрогнуть. Сердце будто замирает на миг. Я даже не слышала, как она вошла. Или, может быть, не хотела слышать.

Она стоит в дверях, скрестив руки на груди, брови сведены к переносице. В её взгляде нет ни капли беспокойства — только холодный расчёт, сталь. Вика наблюдает, анализирует, всё контролирует. Даже сейчас.

— Что случилось?

Её голос ровный, почти безэмоциональный. Я смотрю на неё, и вдруг с ледяной ясностью понимаю: я больше не верю ни единому её слову. Всё, что было между нами, теперь кажется фальшью, игрой.

— Это был Юра.

Вика не моргает. Не вздрагивает. Только пальцы чуть крепче сжимают её собственный телефон. Она будто каменеет на месте, но маска на лице не меняется.

— И что он сказал?

Я медленно поднимаюсь с подоконника, чувствуя, как дрожь в коленях уступает место ледяному спокойствию. Внутри будто появляется пустота, в которой нет ни страха, ни боли — только усталость.

— Он сказал, что я могу уйти в любой момент. Что вы не имеете права меня удерживать.

Вика делает шаг вперёд, её лицо всё ещё непроницаемо. Она играет в ту же игру, что и всегда.

— Лада, ты же понимаешь, что он врёт.

Я не отвечаю. Просто смотрю ей в глаза, и вдруг слышу свой голос, чужой, хриплый:

— А ещё он сказал, что Артём мёртв.

Тишина падает между нами, тяжёлая, вязкая. Словно кто-то выключил звук во всём мире, оставив только стук моего сердца.

Вика не отвечает. Не сразу. Она смотрит в сторону, потом снова на меня.

— Лада...

— Правда ли это? — мой голос дрожит. — Правда, что он мёртв?

В её глазах что-то мелькает — колебание, тень, ложь, смешанная с настоящей тревогой. Она опускает взгляд, медлит с ответом.

— Мы не знаем, где он.

— Это не ответ.

— Лада, ты должна понимать...

— Должна? — я резко смеюсь, но этот смех больше похож на рычание, почти звериный. — Я ничего вам не должна. Вы использовали меня. Артём использовал меня.

Вика делает ещё один шаг вперёд, теперь её голос становится мягче, но в нём всё та же стальная нота.

— Мы пытаемся тебя защитить. Юра — опасный человек.

— А вы нет?

Она не отвечает. Молчит, как будто это и есть признание.

Я отворачиваюсь к окну, смотрю, как по стеклу стекают тяжёлые капли дождя. За окном вечер, улица размыта водой, фонари горят жёлтыми пятнами, всё кажется нереальным.

— Он сказал, что если я уйду, то смогу жить спокойно. Без страха.

— И ты веришь ему?

— Я не знаю, чему верить! — голос срывается, мне кажется, что слёзы вот-вот прорвутся, но я стискиваю зубы. Я не позволю себе расплакаться. Не перед ней. Не сейчас.