Книга Развод. Убью мужа, страница 69 – Анна Королева

Я закрываю глаза.

Он бьёт в самое больное.

— Ты всё продумал.

— Всегда, — он отпивает кофе. — Билеты уже ждут. Через час мы должны быть в аэропорту.

— А если я сбегу прямо сейчас?

Юра ставит чашку с тихим звоном.

— Тогда через два часа Влад получит видео, где Жнец признаётся в работе на ФСБ. Думаешь, его хватит надолго?

Меня тошнит.

Я ненавижу его.

Но больше всего ненавижу себя — за то, что понимаю его логику.

— Мне нужно вещи собрать, — говорю я.

— Ничего брать не надо. Всё куплю новое.

— Мне нужны мои вещи, Юра.

Мы смотрим друг на друга. Молча.

Наконец, он вздыхает:

— Ты думаешь, я идиот? Там тебя ждут агенты, Лада. Нет. Или сейчас едешь со мной или скажи Артему прощай.

Я стискиваю зубы.

— Ладно! Едем!

Мы выходим из кафе вместе, но я ощущаю себя пленницей на поводке. Юра не касается меня, но его рука рядом, всегда чуть впереди — будто в любой момент сомкнёт стальную хватку. Дождь всё ещё стелется по асфальту, но теперь он кажется холоднее.

Машина ждет на углу. Водитель смотрит в зеркало, не встречаясь с моим взглядом. Я сажусь на заднее сиденье, Юра рядом. Двери хлопают, и город остается за потемневшим стеклом.

— Ты злишься, — спокойно говорит Юра. — Но это ничего не меняет.

Я смотрю на капли, что бегут по стеклу, и думаю о том, что где-то сейчас Артём, наверное, курит, глядя в окно, и не знает, жив ли он ещё. Я должна ему — хотя бы попытаться.

— Куда мы летим? — спрашиваю.

— В Швейцарию. Я же говорил. У меня там недвижка, — отвечает Юра. — Потом в Англию, есть второе гражданство. Но сначала — безопасность. Потом — всё остальное.

Он снова так говорит, будто речь идёт о покупке машины, а не о моей жизни. Я чувствую, что если сейчас не заговорю, сойду с ума.

— А если я всё-таки попробую сбежать? Ты ведь не сможешь меня удерживать вечно.

Юра усмехается, но без веселья.

— Ты не понимаешь, Лада. Это не плен. Это — сделка. Ты мне — свою волю, я тебе — свободу для других.

— Ты ведь знаешь, что я никогда не буду твоей.

Юра смотрит в окно, и впервые я вижу в его профиле усталость.

— Ты будешь моей ровно настолько, насколько захочешь спасти Артёма. А потом… — он замолкает, и в салоне раздаётся только ровный шум дождя и двигателя.

Время будто вязнет в каждом перекрёстке, в каждом светофоре, в каждом мокром отблеске фар на асфальте. Машина неслышно скользит по городу, а я сижу, вжавшись в угол сиденья, и гадаю: так ли чувствуют себя животные в клетке? Или хуже — те, кто уже понял, что клетка теперь навсегда.

Юра молчит, погружённый в свои мысли, его профиль отсекает свет от фонарей, и я замечаю, как он кажется старше, чем был. Может, это я просто смотрю иначе, или он и правда устал. Но даже его усталость — это не слабость, а холодная выверенная стратегия.

Водитель не подаёт признаков жизни: ни тебе взгляда, ни сморщенного лба, ни вопроса. Просто едет, слушая приказы. Всё вокруг — будто часть какого-то давно отрепетированного ритуала, где у меня роль — и я её уже не выбираю.

Я вспоминаю Артёма: его руки, которые дрожали, когда он смеялся; его глаза, в которых отражался мой страх и моя надежда. Я должна ему — слишком многое. Но сейчас, здесь, я даже себе ничего не должна: всё уже решено за меня.

Мы подъезжаем к аэропорту. Дождь не прекращается, будто город не хочет отпускать меня, вымывая последние следы моего присутствия. Юра выходит первым, не оборачиваясь, но мне не нужно напоминать — я иду за ним, потому что знаю: попытка бежать сейчас — приговор не только мне.