Книга Истинная роза северных варваров, страница 24 – Татьяна Бэк

Я встала и гордо вскинула подбородок. Мои ноги были ватными, но голос не дрогнул.

— Хорошо, — сказала я. — Один вечер в пещере. Но при условии: Эйвинд будет присутствовать. И… — я посмотрела на братьев, — вы оба будете ждать у входа.

Каин медленно улыбнулся. Это была улыбка хищника, который только что заманил добычу в нужное место.

— Как пожелаешь. Старый шаман… конечно, может быть свидетелем. Увидимся на закате.

Каин растворился в сумерках так же бесшумно, как и появился. В шатре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Хеймдара.

— Это ошибка, — произнёс он жёстко.

— Или единственный шанс всё прояснить, — возразил Хельги, но в его голосе уже звучала неуверенность. Чёрная метка на его руке будто жгла его изнутри.

Я же смотрела на дверной проём, где только что стоял Каин, и чувствовала, как холодный, липкий страх вползает мне в душу. Но вместе с ним — и твёрдую решимость. Теперь мне предстояло сражение не за тело, и не за любовь, а за саму душу нашего странного, только что родившегося союза. И за душу этого сурового, доверившегося мне народа. Сражение, которое должно было произойти не на поле боя, а в священной тишине пещеры, где всё и началось.

Закат разлился по небу кроваво-красным, окрашивая снега и лица воинов в зловещие багряные тона. Воздух звенел от напряжения и ожидания. Весть о том, что «Хранительница» идёт на тайную встречу с чужеземцем, разнеслась по лагерю быстрее лесного пожара.

У входа в пещеру столпилась почти вся община — молчаливая, настороженная. Хеймдар и Хельги стояли впереди всех, по разные стороны от входа, словно каменные изваяния. Хеймдар сжимал рукоять топора так, что костяшки побелели. Его младший брат был непроницаемо холоден, но я видела, как его взгляд то и дело возвращается к чёрной метке на руке, будто она саднила.

Эйвинд, опираясь на посох, ждал меня у самого входа. Его обветренное лицо, покрытое глубокими морщинами, было сурово.

— Помни, дитя, — прошептал он, когда я подошла. — Сила Каина не от земли. Он говорит с тем, что должно оставаться в тени. Не доверяй ни одному его слову, в его речах — сладкий яд.

Я кивнула, чувствуя, что ноги словно приросли к земле. Из тёмного провала уже тянуло тем же странным, сладковато-гнилостным запахом, что исходил от Каина. Лишь взяв себя руки, смогла сделать шаг в пещеру.

Внутри было не так, как прежде. Свет из щелей казался тусклым, призрачным. Воздух, всегда напоённый живительной влагой, был тяжёлым и спёртым. Источник поблёскивал тускло, а цветы и растения, распустившиеся в ту ночь, поникли, их лепестки съёжились, будто от мороза. В центре пещеры, на том самом плоском камне, где я принимала омовение, стоял Каин. Перед ним на шкуре лежали странные предметы: чаша из тёмного, непрозрачного камня, ветвистое корневище, чёрное, как уголь, и несколько острых, желтоватых кристаллов.

— Вовремя, — произнёс он, даже не взглянув на меня. Его жёлтые глаза, казалось, светились в полумраке собственным, фосфоресцирующим светом. — Отбросим церемонии. Ты пришла за знанием, и я дам его.

— Что это? — спросила я, указывая на предметы.

— Инструменты, — просто ответил чужеземец. — Чтобы услышать голос крови, но не той, что течёт в жилах. А той, что спит в памяти земли. Крови Медвежьих Предков.