Книга Истинная роза северных варваров, страница 27 – Татьяна Бэк

Этот импульс, тупой и прямой, как росчерк топора, ударил в чашу в руках Каина. Тёмный камень треснул с оглушительным хрустом, а чёрный дым иссяк. Чужеземец вскрикнул — впервые по-настоящему, от боли и ярости — и отшатнулся.

Хеймдар, добежавший до воды, замер, глядя на чёрную, но уже переставшую кипеть влагу. Хельги, освобождённый от тянущего его влияния, рухнул рядом со мной на колени, хватая мою руку. Его пальцы были ледяными, но дарящими поддержку.

Пещера затихла. Яд был остановлен, но не уничтожен: он висел в воздухе, в почерневшей воде, в сгоревших растениях… И в чёрной метке на руке Хельги.

Каин выпрямился на другом конце пещеры. Его жёлтые глаза метали молнии чистой ненависти.

— Ты… ты не понимаешь, что сделала, — прошипел он. — Ты отгородилась от истины. Но это не конец. Я нашёл вас и вернусь, когда сила созреет… или когда ваши раздоры снова приведут вас ко мне.

Он свистнул, и из теней выскочили его странные звери. С ними он отступил вглубь пещеры, в один из тёмных, неисследованных проходов, и скрылся в темноте.

Опасность миновала, но осталась рана. Глубокая, отравленная. В пещере, в нашей связи, и в доверии между братьями.

Я лежала на холодном камне, выжатая как тряпка, держась за ледяную руку Хельги. Хеймдар стоял над нами, его огромная тень закрывала весь окружающий мир, а дыхание было тяжёлым, свистящим, как у раненого зверя.

— Что… что это было на тебе, Хел? — выдохнул Хеймдар, и его голос был хриплым от сдерживаемой ярости, направленной теперь не на врага, а на брата. — Эта чёрная пакость?

Хельги попытался отдёрнуть руку, но я слабо сжала её пальцы, не давая. Его лицо, обычно безупречно холодное, было искажено болью. Чёрный знак, похожий на шрам, пылал на его коже зловещим лиловым светом.

— Это был… ключ, — пробормотал он, но в его голосе не было уверенности, только отчаяние. — Каин сказал… он обещал…

— Этот тёмный маг обещал власть⁈ — взревел Хеймдар, и его кулак обрушился на ближайший каменный выступ, осыпав нас мелкими осколками. — И ты, с твоим умом, твоей хитростью, купился на самую примитивную лесть! Ты чуть не погубил Розу! Чуть не погубил нас всех!

Хеймдар наклонился, и его лицо, сведённое гримасой ярости, оказалось в сантиметрах от лица брата.

— И ради чего? Чтобы быть первым? Чтобы доказать, что ты лучше? Когда здесь, сейчас, есть нечто большее, чем твоё жалкое тщеславие!

Хельги зарычал в ответ — не по-человечьи, а низко, из самой груди. Он резко дёрнулся, вырвал руку из моей слабой хватки и встал, шатаясь.

— Не смей! — прошипел он, и в его светлых глазах бушевала теперь не холодная злоба, а такая же дикая, необузданная ярость, как у брата. Чёрный знак, казалось, подпитывал её, искажая саму суть этого мужчины.

— Ты всегда считал меня слабым! Мозгастым уродцем, который не может драться как ты! Я искал способ стать равным! Стать тем, кто действительно нужен роду, а не просто грубой силой!

— Равным? — Хеймдар выпрямился, и его презрение было острее любого клинка. — Ты стал марионеткой чужака! Посмотри на себя! На свою метку! Она горит его ядом! Ты не наш, Хельги. Ты помечен.

Это слово, «помечен», прозвучало как приговор. Хельги вздрогнул, будто его хлестнули кнутом. Его взгляд упал на чёрный символ, и в нём мелькнул ужас, настоящий, глубинный ужас перед тем, во что он превращается. Затем этот ужас сменился яростью, направленной внутрь, и на брата.