Книга Песнь Первого клинка, страница 97 – T. C. Эйдж

«Я Сталерожденная», – подумала Шаска, глядя на кинжал, который как будто ожил. Его края испускали серебристый дымок.

— Я Сталерожденная, – сказала она дрожащим голосом. Ее взгляд стал таким же безумным, как у Ранульфа. Ранульф и Мэриан смотрели на нее с понимающими улыбками.

В тот момент Шаска чувствовала себя живой, как никогда раньше. Словно до этого обитала в каком-то тумане, ничего не видя и не слыша, и каждый шаг давался ей с трудом. А теперь все изменилось. Воздух стал свежим и сладким, а земля под ногами – твердой и надежной.

И на одно волшебное мгновение Шаске показалось, что жизнь только начинается.

Йоник сидел в темном углу тихой таверны в деревушке на юге Каменных холмов. В воздухе витал дым от трубок стариков, сидевших за столом напротив. Старики хмуро переговаривались и пили. В другом углу нахохлились еще несколько человек – путешественники и бродяги, не жаждавшие общения. В прокуренной таверне царила усталость, и это настроение полностью соответствовало состоянию Йоника.

Раздались шаги. Йоник отвлекся от своих мыслей и увидел рядом встревоженного трактирщика. В своем черном плаще Йоник словно сочился темнотой изнутри, поэтому хозяин, видимо, почувствовал себя неуютно.

— Еще кружечку эля, странник? – спросил он дрожащим голосом.

Йоник кивнул и выложил из складок плаща полсикля. Трактирщик схватил монету и убежал, но быстро вернулся с новой кружкой, поставил ее на стол и, шаркая, ушел. Йоник даже не взглянул на него. Он устроился в углу, чтобы видеть все: столы, стулья и посетителей. Время от времени последние с подозрением косились на Йоника, и из-за него несколько человек ушли из таверны раньше времени. Тем, кто остался, было все равно.

Йоник отхлебнул эля. Из третьей по счету кружки. Он нечасто себе такое позволял. В Крепости Теней никогда не напивались, и Йоник чувствовал, как алкоголь начинает действовать: движения становились медленнее, усталость – сильнее. Обычно он терпеть не мог это ощущение, но сегодня упивался им.

«Трус», – прозвучал голос у него в голове, и Йоник вспомнил, как Амрон Дэйкар смотрел на него перед смертью. В его глазах читались ненависть, злоба и презрение. Йоник сделал еще глоток эля, пытаясь отвлечься от мыслей. Прошло всего ничего – меньше двух дней – с тех пор, как он прикончил Первого клинка, а сегодня утром ему сообщили неожиданную и невероятную новость: старик выжил! Да, скорее всего, он все же умрет, но каким-то чудом он пережил нападение.

«Как ему это удалось?»

Йоник задумался, вспоминая, каким он видел его в последний раз: израненным, почти обескровленным.

«Как можно выжить после такого? – Он сделал еще глоток. – Может, в нем и правда есть что-то божественное?»

Дверь со скрипом распахнулась, и в таверну вошел человек. Вместе с ним в помещение ворвался холодный воздух, и огонь в камине на секунду дрогнул. Дверь захлопнулась, и воцарилась тишина. Незнакомец курил трубку. Он выдохнул дым и обвел взглядом комнату. Все посмотрели на него, будто это был какой-то ритуал. Потом, убедившись, что он не опасен, вернулись к своим делам.

Йоник не отрывал глаз от мужчины. На том была обычная одежда путешественника: кожаная куртка и шерстяные штаны. Таких людей легко забыть сразу после встречи.

Он был посредником, связным, чья главная задача – оставаться незаметным. Из-за него Йоник здесь и оказался.