Книга Под драконьей луной, страница 146 – Робин Слоун

Я убежден: ничто другое не вывело бы мальчика из апатии. Никакое другое послание, никакой другой вестник. Спасти его могла только птица, и птица прилетела, чего бы это ни стоило.

Мэлори позвал его обедать, и Ариэль вошел в Серую часовню повеселевший, чего волшебник не заметил. Мальчик ел, и я жадно усваивал свою долю. О встрече с птицей Ариэль волшебнику не рассказал.

Он много чего ему не рассказывал.

Близилось полнолуние, и Мэлори был в полном раздрае.

Ни я, ни Ариэль совершенно такого не ожидали. В последние три дня обратного отсчета до своего великого торжества волшебник метался в лихорадочном беспокойстве. Он проверял и перепроверял мудреные расчеты. Складывал и перекладывал рюкзак. Задавал Ариэлю вопросы, на которые тот заведомо не мог ответить. Как ты думаешь, вести космический корабль – это как вести самолет? Уж наверное, там будет провиант. Или мне надо взять собственную еду?

Волшебник страшился своей победы.

Я тоже тревожился. Отчасти мне хотелось увидеть наконец драконов, въяве узреть самовластный комитет, положивший конец истории. Однако гораздо сильнее была мрачная уверенность, что нынешний полет на Луну завершится для меня не лучше предыдущего. Мне хотелось, чтобы Ариэль сбежал, спрятался, и пусть странная драма этого мира разыгрывается сама по себе, а мы будем наблюдать за ней из укрытия. Беглец в лесах – отлично. Новости о бобрах и университете четыре раза в год – превосходно.

Однако я был накрепко привязан к мальчику, а он, удивительное дело, хранил полнейшую невозмутимость. Даже успокаивал Мэлори, говоря что-нибудь вроде: «Когда я стану королем, я прослежу, чтобы тебе дали лучший корабль. Самый быстрый».

И все это время замышлял нечто совершенно иное.

Он был хорошим актером. Пугающе хорошим. Ариэль вырос. Научился таиться, даже и от себя.

В ту ночь, которая должна была стать его последней на Земле, Мэлори тревогой довел себя до полного изнеможения и заснул на груде одежды, вытащенной из рюкзака, чтобы перебрать ее еще раз. На следующее утро он проснулся вымотанный, а потому более спокойный. Уложил рюкзак и больше не трогал.

Волшебник надел скафандр, который собирал десятилетиями. Лоскутность выдавала в нем творение портных из Крома Вариа: обрывки забытых космических программ, сшитые вперемешку. На плечах ярко белел кусок скафандра миссии «Аполлон». При ходьбе скафандр громко шуршал.

Наконец он прибрал Серую часовню, разложил все по местам, погасил все печи.

Снаружи стояла тишина. Луна, которая поднималась в небо и с каждым часом сияла все ярче, озаряла ледник. Портал Мэлори ждал на снегу. Как только наступит полнолуние, он откроется.

Волшебник и его творение стояли на холоду. Мэлори трясся даже в скафандре. Мальчик – нет.

— Я тебя ненавижу, – сказал Ариэль, – но рад, что ты меня создал.

— Я тебя только дистиллировал, – ответил Мэлори. – Материал уже был, во мне, раскупоренный волшебником Секом в давние времена. – Он помолчал. – Я часто гадаю, какими они были на самом деле. Анты. До того, как их упрятали в животных, чтобы волшебники потом отыскали.

— Я знаю, какими они были, – сказал Ариэль.

— Ты просто воображаешь.

— Знаю. Я их видел.

— Ах да, – сказал волшебник. – Твоя приятельница.