Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
Странно было, что мир живёт так же, как прежде, – идут дожди, поют птицы, дребезжат по улицам автомеханики, парители пролетают в небе и вьются за ними следы, похожие на белые ленты… А он сам всё ещё обязан выходить в Стужу, думать о рейтинге, безопасности охот, добыче. Там, среди вечного холода, он не мог позволить себе вспоминать, что Иде далеко от него, в Миром и Душой позабытом Ильморе, что от неё пока не было вестей и что она, быть может, плохо ест и мало спит. Он не мог позволить себе думать и о том, что выбил ей разрешение на отъезд всего на три недели, – что будет, когда они подойдут к концу? В одном Эрик был уверен: он никому не позволит причинить ей вред. Его пугало новое странное знание, поселившееся в глубине её глаз, пугала ледяная решимость – и всё же, раз такова воля Иде, никто не посмеет заставить её отказаться от ребёнка, никто не посмеет заставить её снова войти в Стужу, подвергая страшному риску. Он парил на слое Души, страхуя неопытных ястребов, высматривал души снитиров, готовый в любой момент спикировать на одну из них, выбросить вперёд смертоносное оружие, вслушивался в переливы пения Стужи и не думал, не думал, не думал… А через несколько дней после отъезда Иде впервые ощутил нечто новое – какой-то новый оттенок в привычном мотиве. Теперь, выходя в Стужу, он чувствовал новую связь, возникшую между ним и Сердцем. Откуда взялась эта связь, почему стала крепнуть? Он не мог понять – но теперь в каждом снежном пике, звоне льда, рёве снитира чувствовал присутствие Сердца. Будто оно манило, приглашало отдаться ему окончательно, без остатка… Это чувство выматывало, тревожило; хуже того, слабые отголоски доносились до Эрика и в Химмельборге. Пытаясь уснуть в пустом доме, он закрывал глаза и слушал шёпот в тёмной тишине. В этом шёпоте были новые горячие отсветы оранжевой поверхности чудовищного Сердца, и мерцание дравта в его тайных глубинах, и капсула, готовая принять его, убаюкивая, и унести далеко… Он вставал и читал, или делал упражнения, или выходил на улицу и блуждал под неровным светом валовых фонарей и накрапывающим дождём – всё ради того, чтобы отогнать голоса Стужи и её Сердца, и выматывающую тревогу за охотницу, и… Эрик возвращался домой совершенно измотанным, снова ложился и снова вставал – и в конце концов засыпал коротким, рваным сном, а просыпался с красными, воспалёнными глазами, измученный так, будто не спал вовсе. Скоро он увидится с Солли, и они придумают, как помочь Сорте, непременно. А потом вернётся она – и будет рядом, живая, тёплая, и ему станет спокойнее… А потом – Сердце… Сердце. Он не сможет попасть туда без неё. Загадки, разгадать которые необходимо как никогда, чтобы создать для неё – и того, другого, о котором он запрещал себе думать, – новый, чудесный, безопасный мир, останутся загадками надолго, потому что Иде нельзя, никак нельзя отправляться с ним в Стужу. Его мысли ходили по кругу, тупо упираясь в одно: отчаянное желание, чтобы она скорее приехала, была рядом. Он чувствовал – решение совсем близко, только руку протяни; а потом очередное утро началось с новой газеты. * * * Встречу назначили в особняке покойных родителей Ивгрид; сама она ночевала там время от времени, не решаясь ни сдать дом, ни продать; а значит, горящий в окнах свет не привлечёт лишнего внимания. |