Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
«Эрик…» Он не слушал – не мог, потому что чёрная тень содрогалась, смеялась, тянула к нему свои щупальцы. «Вы медлите, Эрик? Отчего же? Вы были так смелы, пренебрегая всеми моими предостережениями. Вы нашли Сердце, хотя вам велели держаться подальше. Вы продолжили снова и снова приходить к нему, хотя я говорил – для вас есть куда лучший путь… Вы вызнали столько моих секретов. Хотели знать, что такое Сердце, так ведь? Вы угадали правильно. Это оружие, Эрик. Оружие, какого мир не знал. Что же теперь? Побоитесь использовать его? Как вообще тогда вы надеялись бросить мне вызов? Вы…» Его голос разрастался, как заражённая ткань. Новая струйка крови пробежала по губам. Нужно спешить. «Может быть, вы и правы, Эрик. Не рискуйте. Если, конечно, не хотите разделить его участь…» Упругий удар тьмы – а потом Стром увидел его. Барт стоял на пороге Стужи – совершенно нагой, как того требовала традиция. Его тело напоминало старое дерево – кряжистое, исчерченное морщинами и шрамами. Он стоял прямо, преодолевая естественное желание прикрыться, не глядя на тех, кто привёл его сюда. Его нагота была беззащитна – и в то же время бросала им вызов, потому что никто из охранителей не смотрел в его сторону. Если бы Барт знал, что в этот момент был тот, кто не отводит взгляда. Его руки – сколько раз они, словно хищные птицы, замирали над полями, прежде чем сделать последний, решительный ход и исторгнуть из горла юного Эрика Строма возмущённые крики, – теперь висели вдоль тела, закованные в цепи… Будто они и в самом деле могли чем-то помочь ему там, в царстве холода. Его ноги – сколько улиц и площадей Химмельборга исходили они, сколько неведомых земель Стужи пересекли – посинели от холода, а ведь он даже не ступил ещё в свою молочно-белую смерть. Его глаза – мудрые глаза – смотрели так же спокойно, как если бы он сидел у себя дома, в старом жилище на окраине квартала торговцев, и пил свой любимый чай, который никто, кроме него, не мог попробовать, не поморщившись. Его губы – это они сказали Эрику, ещё мальчику, что он может поселиться с ним, если хочет, чтобы не пугали ночами призраки и тишина. Это они сказали, что он может разделить судьбу препараторов, что они всегда его защитят. Это они сказали: со мной ты будешь в безопасности. Они: я о тебе позабочусь. И они: я всегда хотел считать тебя сыном, и ты знаешь это. Теперь они, эти губы, губы Барта, были плотно сжаты, чтобы не проронить ни звука, когда первый холод запустит когти в его сердце. «Нет». «За всё приходится платить, Эрик. Я много раз предупреждал вас: люди начнут страдать. Не вините меня: даже я не смог бы спасти его. Вините только себя. В конце концов… для человека нет учителя лучше, чем собственные глупость и безрассудство. Кто другой преподал бы вам такой урок, Эрик?» «Нет!» Охранители стояли у него за спиной – далеко, потому что боялись Стужи. С ними не было препараторов – потому что никогда в Кьертании один препаратор не казнил другого. Тёмная форма – копоть на белом фоне. И один – светлый, нагой, беззащитный… Он почти сливался со Стужей – бледностью кожи, сединой волос. И она, стоявшая мраморной стеной, уходящей в небо, у Барта над головой, готовилась его поглотить. «Хватит обманывать себя, Эрик Стром. Вы не можете защитить Кьертанию. Не можете защитить даже тех, кого любите. Силы, против которых вы боретесь, пожрут их одного за другим, если вы не согласитесь стать рядом со мной. Примите меня – и больше вам никогда не придётся терять». |