Книга Голос Кьертании, страница 241 – Яна Летт

Раздался грохот – за спиной Кораделы явившаяся наконец девушка уронила поднос.

Обе они, служанка и госпожа, зачарованно смотрели на белую пасть, раскрывшуюся им навстречу.

«Рики-Ко, лунный человечек. Вот как она назвала его!»

И это было последнее, о чём подумала Корадела, – а потом сотни сотен синих осколков полетели к ней, но она ничего не успела почувствовать, потому что белая мгла ворвалась в неё и поглотила боль.

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Они вернулись во дворец подозрительно легко, но Унельм не удивился. После того, что случилось между ним и Омилией, он чувствовал: в ткани мироздания прорезалось окошко, в котором всё у них должно было получаться.

Передавая Омилию с рук на руки Веделе, на прощание касаясь её руки, окольными путями пробираясь к себе, невинно глядя в глаза стражей, Унельм будто плыл в густом, плотном дурмане. Он видел – и не видел – великолепие Золотого дворца, тёмные траектории стремительных обезьян в ночном небе, лиловое сияние фонарей… Но перед глазами у него была она – Мил, Омилия. Все её облики – печальной незнакомки в синем платье на балу, отважной девушки, пришедшей в простой накидке с плеча служанки в дешёвую кьертанскую гостиницу, смелой молодой женщины, сбросившей перед ним вуан-форскую одежду, – сливались в один, пленительный и отчего-то по-прежнему недостижимый.

Чтобы на самом деле приблизиться к ней, ему нужно… что? Он не мог понять, и снова и снова отчаянно мечтал о ней, и вспоминал каждое мгновение, которое они провели вместе.

Всего один раз, мельком он задумался над тем, чем всё это грозит ему, вспомнил слова Олке… Но страха не было.

Следующие сутки тянулись бесконечно. На очередном торжественном обеде Ульм тщетно высматривал Омилию – но ни она, ни владетель не появились.

Время до вечера Унельм занял, отрабатывая новый фокус. Сложный, состоявший из нескольких этапов «Крест из пропаж» никогда ему не давался, и Унельм давно потерял надежду его освоить. Теперь всё шло идеально, и, выполнив его безошибочно несколько раз подряд, Ульм окончательно убедился: отныне он всесилен.

Как-нибудь всё разрешится – и их с Омилией новая жизнь, и родители, и Олке, даже в воспоминаниях глядевший с укором.

Не может не разрешиться.

Унельм не пошёл на экскурсию по храмам Тиат – на него взглянули странно. Он, в отличие от Аделы Ассели, никогда не отказывался от развлечений, предложенных хозяевами.

…А вот она отказывалась постоянно – целыми днями блуждала по Золотому дворцу, бледная, унылая и прекрасная, как героиня романа. Хотя сам Ульм не пропускал ни единой возможности покинуть дворец, он успел запомнить её любимые места и маршруты – скамейки под тенистыми деревьями с висячими кронами у входа в лабиринт, каменная беседка неподалёку, закуток под позолоченными сводами у почтовых комнат.

Явный интерес госпожи Ассели к почте неплохо вписывался в образ пособницы Магнуса – но на её имя совсем не приходило писем.

С другой стороны, это Омилия настояла на том, чтобы Аделу включили в состав свиты. Магнус, само собой, знал об этом. Он мог ничего не писать ей, чтобы усыпить подозрения.

В конце концов, что вообще они знали о Магнусе и Аделе? Он умел заставить человека умереть «неправильно». Она переносилась с места на место, будто силами магии.