Книга Голос Кьертании, страница 277 – Яна Летт

Некоторое время Эрик молчал, а потом легко коснулся моего живота:

— Ты изменилась.

Я накрыла его руку своей, чувствуя: Эрик знает, что прямо сейчас я вижу не нашего с ним сына, у которого будут отцовские глаза и материнская угловатая худоба, которому придётся однажды страдать, мечтать, любить и ненавидеть…

Я видела будущий, новый мир, который показала Стужа, мир, в который я верила так же сильно, как Эрик Стром верил когда-то в свой.

Как будто я была беременна и этим миром тоже – словно он жил во мне, копя силы, требовательный и капризный, жаждущий моей поддержки и опоры, чтобы прорасти вовне. Я вспомнила бескрайние колышущиеся травы, являвшиеся мне во снах, – и попрощалась с прекрасным миражом без грусти или гнева.

— В любом случае, видимо, это всё, что мы можем сделать. – Эрик прикрыл глаза, помассировал виски.

Я понимала: ему, не видевшему то, что видела я, куда труднее отпустить иную картину будущего.

— Это ведь то, чего ты хотел, – сказала я, чувствуя себя беспомощной. – Перевернуть поля… помнишь? Мы перевернём их. Вместе. Если Сердца Стужи не станет, наш мир никогда больше не будет прежним. Вот только… я всё-таки должна пойти туда снова. Хотя бы ненадолго. Я должна узнать, как…

— В этом нет необходимости. После того, что случилось в Сердце тогда, без тебя… думаю, я знаю, что делать. – Он крепче сжал мои пальцы, и я с облегчением ощутила отголосок прежнего тепла – и прежнего жара. – Но вряд ли Магнус и остальные будут стоять и смотреть, пока мы действуем, Иде. Мы всё ещё не знаем, чего именно они от меня хотели, но… – Эрик вдруг замолчал.

— Что такое?

«Здесь кто-то есть. Несколько человек – в подвале».

Теперь – разом обострившимися чувствами – это ощущала и я.

Скрип досок под ногами, тяжёлое дыхание, шёпот…

«Магнус?»

«Не думаю. Его бы я… почувствовал. Это люди».

«Давно здесь?»

«Нет. Но они идут сюда».

Я чувствовала его спокойствие – но не могла его разделить.

«Должно быть, за мной. Что ж, они в своём праве. На этот раз никто не должен пострадать».

«Никто не пострадает. Но ты нужен мне. Эрик, послушай…»

Я не успела закончить, потому что лестница заскрипела громче – а потом первый из пришедших за нами появился из мрака дверного проёма.

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

До сих пор Ульм и понятия не имел, что существует такая боль.

Блевать целыми днями, привыкая к эликсирам, или встретить лбом брошенный камень было ерундой по сравнению с этим. Он вспомнил, как приходил в себя после драки в Нижнем городе, как с помощью Сверчка едва доковылял до дома… тогда он знал: нужно потерпеть ещё чуть-чуть – и он доберётся до своей крохотной, но обжитой каморки…

Никогда он не чувствовал себя так далеко от дома, как теперь, – и дело было не в расстоянии.

Крупные капли пота градом катились по лицу. Поначалу Ульм старался улыбаться, чтобы не пугать Омилию, но прекратил попытки. Судя по всему, получавшиеся гримасы пугали её сильнее.

Правая кисть пульсировала дёргающей болью – вся целиком. Он уже не мог разобрать, что чувствуют мизинец и безымянный палец, всё ещё оплетённые полупрозрачным лиловым усиком. Унельм даже смотреть на него лишний раз избегал – при виде пальцев, торчащих вбок, его мутило.

Он снова поймал взгляд Омилии – бледной, тихой.

— Не беда, моя госпожа, – сказал Ульм, и ему показалось, что это прозвучало почти нормально. – Если пальцы так и останутся торчать – думаю, мировая слава как фокуснику мне обеспечена.