Книга Голос Кьертании, страница 37 – Яна Летт

Унельм вздохнул и покрепче сжал в кулаке тяжёлый кошель, набитый монетами. В конце концов, если там и вправду Магнус, отсрочка ничего не решит. Если же в дом забрался грабитель – что ж, посмотрим, кому придётся пересчитать все лестничные пролёты на пути к первому этажу.

Он открыл дверь и замер – на его постели, нагло ухмыляясь и не таясь, сидел человек в кожаном пальто и чёрной шляпе, низко надвинутой на лоб. В комнате слабо пахло канализацией – мелькнула мысль об очередной проблеме с трубами, но потом Унельм понял: запах исходит от незваного гостя.

— Давно не виделись, Фокусник. Ну что, время платить по счетам, а?

— Так это ты, – выдохнул Унельм едва ли не с облегчением – оказывается, в глубине души он был уверен, что увидит Магнуса.

Ульм бросил быстрый взгляд в сторону стола – ящик закрыт.

— Какого дьявола ты делаешь в моём доме – и тем более на моей постели? Мне теперь придётся сжечь это покрывало, а я его только купил.

— Экая беда. – Пришелец улыбнулся, показывая плохие зубы. – Смотрю, приходится экономить, а? Так бывает, когда, знаешь, делаешь глупые покупки задорого… Как оно, кстати, доволен своей? Он прыткий мальчонка. Я бы тебе его не продал, если бы Белый не приказал.

— Выметайся, – холодно сказал Ульм. – Не знаю, что ты тут делаешь… как тебя там… забыл твоё имя.

— Тебе моё имя не сдалось, Фокусник.

— Ладно. – Ульм пожал плечами. Буду звать тебя Крысой. Хотя даже крысы, я читал, иногда проявляют больше милости к чужим детёнышам, чем ты. Так что не знаю, может, лучше подыскать тебе другое имя.

Наверное, не лучшая идея – провоцировать бандита из Нижнего города… Но слишком живы были воспоминания о счастливых, восторженных глазах Тосси, о том, как ласково говорили с ним родители, – и о синяках и ссадинах на тонких детских руках, о недетском отчаянии, с которым Сверчок сообщил, что собирается сбежать из Химмельборга – неважно куда, лишь бы подальше от него.

— Всё шутишь? – Больше человек Веррана не улыбался. – Смотри, мразь, дошутишься. Мальчишка был мой – а если его что не устраивало, сказал бы за это спасибо своему папаше. Это ведь он мне задолжал. Я, к твоему сведению, мог перепродать мальчишку, желающие были, – да пожалел. У меня, знаешь ли, доброе сердце. А что попадал под горячую руку – так Нижний город требует особого… воспитания. Я бы и тебя поучил вежливости, раз на то пошло… – В его голосе промелькнуло искреннее сожаление. – …Да я тут по приказу.

«Время платить по счетам».

Ульма мороз подрал по коже – он надеялся, что Крыса не заметит.

В круговерти дел он и думать забыл об услуге, обещанной Белому Веррану за прощение Луделы. Должно быть, в глубине души надеялся, что и тот забудет – или, по крайней мере, спохватится, когда Унельм будет уже любоваться парящим архипелагом из окна парителя.

— Белый Верран ничего не забывает, – прошипел гость, будто прочитав его мысли. – Ничего, красавчик.

— Спасибо на добром слове. – Унельм заставил себя ухмыльнуться, хотя ему было не до веселья. – Значит, тебя отправил сюда твой хозяин? С чего мне тебе верить?

— А мне-то что, не хочешь, не верь, – пожал плечами Крыса. – Моё дело – передать послание. А решишь рукой махнуть – я буду первым, кто полюбуется, как Верран заставляет тебя жрать свои глаза.

— У тебя богатое воображение.