Книга Сердце Стужи, страница 139 – Яна Летт

Ульм менял её. Слишком много в общении с ним было искренности… а искренность – не то, что стоит демонстрировать, живя во дворце.

Омилия потянулась к карману – давно пора сжечь открытку, взять себя в руки, собраться. Если она и дальше будет неосторожной, одна из следующих встреч с ним может оказаться последней.

Пусто. Она вздрогнула, пошарила в кармане ещё. Ничего.

— Ведела!

— Пресветлая. – Ведела явилась из-за полок быстро и неслышно – одинаково готова принести чай или передать очередное письмо, грозившее ей самой куда более серьёзными неприятностями, чем Омилии.

Впервые, шаря по карманам – может, этим она и привлекла ненужное внимание, не так много одежды с карманами было в гардеробе наследницы, чтобы из разу в раз выбирать именно её – Омилия почувствовала себя по-настоящему виноватой перед Веделой. Если у них будут проблемы – это целиком и полностью вина наследницы.

Бледные щёки Веделы пошли нежными пятнами – кажется, она поняла, что случилось. Несколько мгновений девушки молча смотрели друг на друга.

— Может быть, вы забыли то, что потеряли, у себя в комнате? – спросила Ведела с надеждой, но Омилия не успела ответить.

Дверь отворилась – громко, резко. Обычно сюда входили тише.

— Все вон. Я хочу поговорить с дочерью.

Застучали по полу каблуки.

«Я не боюсь».

Но спина стала липкой от пота, похолодели руки.

Омилия боялась – ещё как боялась.

— Иди, Ведела, – шепнула она. – Через другой выход. Жди у меня.

Дважды просить не пришлось. Она осталась одна. Корадела шла прямо к ней, и Омилия с досадой стряхнула малодушное, детское желание бежать. Когда-то она так и сделала, и на всю жизнь запомнила ледяной голос матери, когда та её нашла.

«Ты – Химмельн. Будущая владетельница, которая сядет на верхний трон. Ты не можешь позволить себе малодушие!»

Омилия медленно закрыла книгу, подняла голову и посмотрела на мать спокойно, скучающе.

— Здравствуй, мама.

Она будто видела себя её глазами – слишком ссутуленную, слишком простенькую, с волосами слишком растрёпанными, веснушками слишком заметными, носом слишком большим… Она с трудом подавила в себе желание пригладить волосы, повернуть голову немного набок, чтобы черты лица казались изящней.

Сама Корадела выглядела, как всегда, безупречно. Голубой был ей к лицу – она напоминала идеальную ледяную статую.

— Омилия. Нам нужно поговорить.

И, судя по тому, что владетельница Кьертании оставила слуг за дверью, разговор будет серьёзным.

Омилия не выдержала, перевела взгляд на стол, ожидая, что в каждую следующую секунду на него может лечь знакомый яркий квадратик.

— Конечно… о чём ты желаешь говорить, матушка? Я была немного занята, но…

— Это может подождать, что бы там ни было. – Мать разглядывала её внимательно, цепко. Ждала, что она выдаст себя?

— Конечно. Как скажешь. Что-то случилось?

Мать опустилась в кресло напротив.

— Я хотела бы, чтобы ты смотрела прямо на меня, когда говоришь, дорогая дочь. Никогда не стоит забывать о хорошем воспитании, не так ли?

Кажется, вечность прошла с момента, как она услышала эти слова – и наконец решилась поднять взгляд на мать.

Корадела улыбнулась уголком губ – холодно, спокойно. Омилия улыбнулась в ответ – рот словно инеем подёрнулся.

Наконец мать кивнула, будто удовлетворённая увиденным.