Книга Сердце Стужи, страница 158 – Яна Летт

— …Дайте всей этой истории несколько недель – и слухи улягутся…

— Надейся, – хмуро сказал Орт. – «Светоч» просто оказался побойчее и поглупее, потому что крупные издания побоялись в это лезть. Но скоро что-то подобное мы будем читать и в «Голосе», и в «Вестнике», везде. Спасибо Строму. Мальчишка… Я с самого начала знал, что ничего хорошего от его назначения в Десять не жди. Но всем казалось, что это хорошая идея… Как же, наш золотой мальчик, которого владетели показывали всем и вся, как свою любимую собачку, о чьих талантах трубили во всех газетах… Теперь пришла пора пожинать плоды.

— Что ты несёшь? – Совет Десяти давно не видел Барта таким разозлённым. – При чём здесь вообще эти жалкие статейки, репутация, за которую ты так дрожишь… Мир и Душа! Один из нас, Десяти, сейчас в Каделе. Без суда – в тюремной камере. Это должно тебя волновать! Это – а не статья в газетёнке!

— Да брось, Барт. – Орт налил себе вина из кувшина, выпил залпом. – Стром – твой любимчик, поэтому твоя попытка переложить на всех нас его проблему…

— Я не верю, что действительно это слышу. Его проблему? Это что, Десять или сборище рекрутов на попойке? Эрика наверняка подставили – и если мы не дадим бой, что ж, они – кто бы это ни был – поймут, что любого из нас можно брать голыми руками.

— Хотелось бы мне знать, как именно его подставили, – заметила Сэл с неприкрытой иронией в голосе, – что же, заставили встать над трупом только убитого юноши, измазали кровью руки? Как, по-твоему, было дело?

— Заткнись, Сэл, – неожиданно резко сказала Анна, щуря свои прекрасные кошачьи глаза. – Ты что же, тоже думаешь, что Эрик потрошил по ночам диннских отпрысков? Что за бред? Это даже звучит нелепо.

— Мы – слуги Химмельнов! – проревел Орт. – И мы не имеем права ставить под сомнение их правосудие!

— Слуги Химмельнов – или людей Кьертании?

— Теперь ты решил договориться до измены?

— Вина Эрика не доказана…

— И всё-таки он в тюрьме! Почему не я или ты? Почему, когда случается какая-то дьявольщина, это всегда оказывается связано со Стромом, м? Не думала?..

— Я ухожу, – сказал Барт, тяжело поднимаясь со стула. – Не хочу это больше слушать. Я голосовал за тебя, Орт, когда мы выбирали главу Совета, – но теперь об этом жалею. Все эти годы ты твердишь, что делаешь всё для защиты препараторов. Может, поначалу так оно и было, но теперь единственное, что ты защищаешь, – это свою собственную задницу на этом стуле. Осторожность – болезнь. Рано или поздно подцепивший её становится трусом.

— Я не разрешал тебе уходить, Барт. Ты слышал? Я, мать твою, тебя не отпускал!

Но наставник Эрика Строма покинул зал Десяти.

Через несколько минут за ним последовала Анна.

А ещё через полчаса, когда разошлись все, озираясь и вздрагивая, Ивгрид, выйдя из здания, пошла домой иным путём, путая следы – а затем, не доходя до места, взяла автомеханику и поехала в сторону квартала торговцев, на границе с которым жил Барт.

Первый месяц 725 г. от начала Стужи

Чуть больше двух сотен препараторов уже почти неделю участвовали в забастовке, требуя отпустить Эрика Строма из тюрьмы до пересмотра его дела…

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы погрузить Сердце города в хаос.

Во дворце Барту отказали в аудиенции, когда он пришёл, прося о ней от лица протестующих, и уже через несколько часов больше пятидесяти препараторов – в их числе и я – пришли к дворцовым стенам. Здесь было много знакомых лиц – я увидела нескольких друзей Строма, госпожу Анну и – вот кого я не ожидала здесь встретить – Маркуса.