Онлайн книга «Сердце Стужи»
|
А Стром оставался в Каделе. Ещё дважды Барт просил аудиенции у Химмельнов. В ответ – ничего. Нас становилось меньше – то один, то другой без объяснений не возвращался на площадь, и охранителям для этого не приходилось шевелить и пальцем. Забастовка затихала сама собой, потому что препараторы начинали задумываться о рейтинге, пугались угроз Орта, видели, что не приближают освобождение Строма… Многие присоединились к протесту под влиянием порыва, яркой вспышки возмущения – но на площади у них были часы, наполненные криками возмущённых горожан, ледяными взглядами охранителей, чтобы подумать. И выводы, к которым они приходили, были не в нашу пользу. Нужно было что-то делать – но что? Препараторы не доверяли мне так, как Строму, не знали меня лучше, чем Барта. Даже если бы у меня и вышло придумать, как изменить стратегию наших действий, моей репутации охотницы Эрика Строма – и только – явно не хватило бы, чтобы претворить новый план в жизнь. Я чувствовала: наше время на исходе. Терпение владетельницы не безгранично. Возможно, прямо сейчас, в эту самую минуту, она прогоняет прочь советника, который убеждал её продолжать выжидать, замалчивать происходящее, позволяя препараторам и дальше закапывать себя самим… и отдаёт охранителям приказ действовать. Мне страшно было подумать, во что может вылиться такой приказ. Да, охранители были вооружены куда лучше нашего, но абсолютно все препараторы, я знала, не погнушаются пустить в ход все преимущества, дарованные им Стужей, если их жизням будут угрожать. Тут-то у Химмельнов и появится повод вспомнить о законе, запрещающем препараторам использовать препараты вне Стужи. Все мы окажемся преступниками вдвойне, а люди, кричащие сейчас «Позор!»… Что закричат они после того, как на их глазах мостовые обагрятся кровью? Казалось, воздух плавился от общего напряжения. В глубине души мне очень хотелось, чтобы на следующий день никто не пришёл на площадь, чтобы всё разрешилось как-то само собой… Но что-то должно было случиться; что-то назревало, как тепличный плод на ветке, готовое упасть и взорваться у нас под ногами. Поползли слухи о том, что Стром уже приговорён к смерти личным приказом владетельницы. Говорили, что это уже решено, но скрывается, чтобы наша забастовка не переросла в настоящий бунт. Каждый раз, когда я слышала что-то об этом, моё сердце леденело. Однажды я услышала, как кто-то в толпе горожан бормочет: «Белый мотылёк не допустил бы такого». А кто-то другой отвечает: «Я тоже про него слыхал, что онне промах». «Что с ним, кстати, не так-то?» «Я слышала, что одна нога у него короче другой, а глаза, как у хаара. Сама не видала, но вот моя сестра – она во дворце работает, так та говорит, что…» Белый мотылёк. Биркер Химмельн. В последнее время в городе о нём заговаривали чаще – а ведь ещё недавно большинство даже не помнили о его существовании. Но чем больше промахов допускали Химмельны в последнее время – неурожай на окраинах, погодные сбои в Дравтсбоде, зловещий маньяк на улицах столицы – тем чаще заговаривали о Биркере, первом наследнике от первого же брака владетеля, по неведомым причинам давным-давно не показывавшемся людям. И, само собой, в байках, передававшихся из уст в уста, этот другой наследник оказывался совсем не похож на ту, которую им предлагали. |