Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 371 – Андрей Посняков

— А, так ты изгой, видать.

— Никакой не изгой! – обиделся Леонтьев. – Оброки господину воеводе плачу исправно, на то и грамотца есть. И повинности все отрабатываю сполна – и караульную службу, и повоз, только вот на постой мне никого не селят – избенка-то маловата, бобылья. Ничо! Вот выстрою дом – обженюся.

— Так и у тебя и жилье на посаде есть? – тут же заинтересовался Андрей.

— Дак есть… Вона, на Романецкой, в кузнецкой слободке, – карел показал рукой. – Видишь, господине, две церковки? Та вон, повыше – Знаменская, другая – Фрола и Лавра. Так от них моя изба недалече.

— Холодно, поди, у тебя сейчас?

Апракса весело засмеялся:

— Не-е-е! Бабенка он-на присматривает.

— Так, может, я у тебя пока поночую, – осторожно справился Громов. – Ты не беспокойся только, я потом заплачу, сколько скажешь.

Сдвинув на затылок треух, обозник пожал плечами:

— А что ж, Андрей Андреич, – ночуй, коли хочешь. Хоть сколько живи, токмо хоромы-то у меня не очень.

— Ничего, друже Апракса! В тесноте, да не в обиде.

— Так пока пожди, посейчас на таможню зайду – да и домой поедем.

«Он-на бабенка» – та, что присматривала за бобыльей избой Апраксы Леонтьева – поначалу гостю не глянулась – какое-то непонятного пола существо, сгорбленное, забитое, в лохмотьях. Как скупо пояснил карел – вдовица, соседушка. И впрямь – покосившаяся изгородь «бабенки» вплотную примыкала к небольшому огородику Леонтьева. Изба ее – размерами малость побольше, нежели у карела – также топилась по-черному, в пристроенном рядом птичнике кудахтали куры, а в хлеву мычала коровушка. Так что, не столь уж беспросветно бедной была эта непонятная женщина… Да! У нее еще детишки имелись, двое – мальчик и девочка, погодки лет восьми-девяти, нынче возившие в дом воду в большой, на широких полозьях, кадке. Воду таскали из проруби, расположенной совсем рядом, прямо напротив убогой избенки Апраксы, а у вдовицы, в придачу ко всему, еще имелась и банька.

Интересно, сколько этой женщине лет?

Немного с непривычки закашлявшись от выходившего в волоковые оконца дыма, Громов оглядел избу и кивнул на широкую – у самого оконца – лавку:

— Ты здесь, что ли, спишь, дружище?

— Не-а, я вон, в уголке, на сундуку.

— Ну, тогда, я с твоего разрешения, займу лавку. Говоришь, банька у соседки есть?

— Да есть. Стопит счас – помоемся.

А вот это известие Андрея сильно обрадовало – банька пришлась бы нынче как нельзя более кстати: после стольких-то переходов, после мерзлых ночевок, после… после ядерного взрыва, наконец! Хоть и испытательный был взрыв, но все же…

— Исподнее на тебя, Андрей Андреич, сыщем, – усевшись на сундук, карел пригладил бороду. – Покойный вдовицы муж как раз по росту такой, как ты, был.

Громов неожиданно вздохнул:

— Вот и меня, поди, женушка моя покойником считает. А ее все – вдовицею.

— А где супружница-то твоя?

— Я же говорил уже – в Санкт-Питербурхе. Должна быть… времени-то сколько прошло!

— А сколько? – поинтересовался Леонтьев.

— Да уж… – Андрей быстро прикинул. – Никак не меньше двух месяцев.

— Два месяца?! Х-хо! – карел расхохотался, показав крепкие желтые зубы. – Разве то время? А жена-то у тебя, небось, красивая?

— Не то слово! – искренне закручинился капитан-командор. – Знал бы кто, как я по ней соскучился. Ах, Бьянка, Бьянка…