Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 437 – Андрей Посняков

Еще хотелось бы заказать порохового зелья с санкт-питербурхских складов, восполнить украденное шведскими шпионами, составив о том особо хитрый рапорт – чтобы голову свою не подставить и завистникам повода для злорадства не дать. И со шпионами – тоже ведь выловить бы нехудо, раскрыть всю их поганую сеть! А что такая сеть имела место быть, полковник нисколько не сомневался – слишком уж хорошо супостаты все организовывали, вот только с пушкарским обозом им не повезло, ну так у всех проколы бывают. В этом плане Громов уже третий день ждал вестей от фальшивых артелей каменщиков, что, по согласованию с воеводой Пушкиным, были отправлены по трем разным трактам. Посовещавшись еще разок у архимандрита, все три отряда отдали под контроль Андрею Андреевичу, как человеку военному и «к особой шпиенской гнусности привыкшему» – именно так святой отец Боголеп Саблин и выразился. Господин полковник не возражал – надо так надо, тем более – все же чувствовал себя виноватым за угодивший в лапы врага пороховой склад, жалко было погибших, и на складе, и на реке, во время засады, хотелось, очень хотелось с врагом поскорей поквитаться!

Андрей обмакнул в чернильницу перо, задумался… С крыльца, а потом из сеней вдруг донесся какой-то шум, словно бы кто-то рвался на прием к господину полковнику, а Гаврила героически не пускал… И все же посетитель прорвался, вбежав в кабинет, скинул порванный треух…

— Уваров! – узнав, радостно воскликнул Громов. – А ну, садись, садись, Иван, докладывай!

— А нечего докладывать, господин полковник, – усевшись на стул, поручик пожал плечами. – Никто на нашу артель в пути не напал и не интересовался особо.

— Так-так, – покивал Андрей. – Отрицательный результат – тоже результат. Значит, по Новгородскому тракту всё спокойно… Что радует! Значит, хоть наша канцелярия чиста, похоже. Ладно, Иван, ступай отдыхать. Потом рапортом все подробно изложишь.

Отпустив Уварова, полковник снова принялся за чертеж, однако поработать снова не дали – явился с докладом капитан Бердяев с Ладожского тракта «артельщик», а за ним, почти сразу – и капрал Евсеев с Ярославского. Ни там, ни сям – ничего! Сплошная тишь да благодать, никто на подставные артели не нападал, вообще ни одна собака не гавкнула.

— У нас в присутствиях шпиенов свейских нет? – заглянув ближе к вечеру недоверчиво прищурился воевода. – Что-то не верится.

— Мне тоже, Константин Иваныч, не верится, – Громов хмуро качнул головой. – Однако – факты. Либо кусок для шведов оказался не лакомый, либо нет у нас предателей, либо…

— Что «либо»? – пристально глядя в глаза собеседнику, нетерпеливо переспросил Пушкин. – Договаривай, Андрей Андреич! Чего замолк?

Полковник негромко пристукнул кулаком по столу:

— Либо предатели – везде! И у меня, и у тебя, Константин Иваныч, и у архимандрита! И все, щучьи дети, хозяевам своим доложили исправно. А те не дураки, догадались, откуда ветер дует, поняли, что ловят агентов их на живца – вот и получилось, что наши люди понапрасну прокатились, прошлись.

— Да! – подумав, согласно кивнул воевода. – Я тоже больше склоняюсь, что шпиены свейские у нас везде! Снова надобно думать, как их выловить.

— Подумаем, Константин Иваныч, – Андрей хмуро почесал подбородок и неожиданно улыбнулся. – Уж как-нибудь да выйдем на шпионскую сеть – на то нам и головы дадены.