Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 438 – Андрей Посняков

— А я смотрю, Андрей Андреич, у тебя уж и прикидки есть? – Пушкин поправил парик, завитый, тяжелый, давно уже вышедший из моды; обходясь своими волосами, все меньше людей в Европе нынче носили парики, разве что уж откровенно плешивые.

— Прикидок покуда нет, – развел руками полковник. – Так, наметки только. Думаю, паршивцы эти, кои из наших, на чем-нибудь да попадутся, спа-лятся, и тут нам самим надо повнимательней быть, за всем приглядывать.

— Приглядим, – поднимаясь, кивнул воевода. – Вести-то с Украины слыхал? Нехорошие вести-то – шведы прут со всей силой, уверенно, нагло. Вот и эти, у нас, обязательно обнаглеют! Небось, многие уже и должности делят под будущей шведской короной.

Они были чем-то очень похожи, оба длинные, тощие, жилистые, только Вейно – так звали новичка – белобрысый да с глазами карими, а Егор, наоборот, темненький, но светлоглазый. Егор помладше, Вейно – посильнее, а в общем – похожи. Наверное, потому и сдружились, особливо как поставили на одно бревно – тащить ко двору да в штабеля складывать, для нового амбара. Тяжелое оказалось бревнище, и лошадь надорвалась, издохла, кабы не апрельская грязь – по той грязищи-то бревна, как по маслу, скользили. Однако же и изгваздались отроки, будто свиньи, но дело к вечеру справили, хоть и умаялись, бедолаги, изрядно.

Даже Карасай, жестокий надсмотрщик, и тот, глядя на только что сложенный штабель, ухмыльнулся довольно, да, лысину потерев, благостно разрешил истопить баню – помыться да постираться.

— А завтра, дяденька Карасай, тоже бревнища будем таскать, да? – с поклоном спросил глуповатый Кольша.

Ой, дурак, ой, зря спрашивал!

Вмиг осерчал татарин, ожег наглеца плетью, да так, что, изодрав рубашонку – армячок-то Кольша от жары сбросил – достал до тела!

— Ай, дяденько! – дернувшись, громко завопил несчастный. – Больно!

— Ишо не так больно будет! – злобно щурясь, Карасай погрозил кнутом. – Ишь, волю почуяли. А ну, живо воду в байну таскайте! Для вас ведь байна-то.

Всей кучей навалились на огромную кадку, поставили на салазки, потащили к ручью – за водицею.

— Всегда у вас так? – улучив момент, шепотом справился Вейно.

Егор горько скривил губы:

— Всегда. Ты вот не видел, Бог миловал, а одного парня Карасай до смерти забил кнутовищем. Они с другом на пару в бега подались, так татарин псов спустил, а псинищи здесь, ты сам видал, лютые, сущие черти! Одного беглеца загрызли, другого сам татарин до смерти забил. Так-то!

— Оттого-то вы и не бежите боле?

— Не, не бежим. Боязно! Да и как? То холодно было, а то, как нынче – беспутье… – Егорий вдруг улыбнулся и понизил голос: – Вот лето придет… тогда видно будет.

— А не помрем до лета-то? – невесело усмехнулся Вейно. – Ежели каждый день этакие бревниш-ша таскать, то, знаешь, и надорваться можно… Ты что смееш-ша-то?

— Да говоришь ты уж больно смешно! Как-то и не по-русски.

— Так я карел.

— А-а-а, вон оно что, – Егорий тихонечко засмеялся. – Скажи еще – беспоповец!

Вейно не стал ничего говорить, молча вылил в бочку очередную, поданную по цепочке кадку да незаметно оглянулся на стражу – трех мужиков с какими-то странными – слишком уж широкими и, видно, тяжелыми – саблями. Если бы навалиться всем разом, то… Нет! Слишком уж запуганы отроки, слабы, да и – коли заварушка какая начнется – бить будут насмерть, без всякой жалости. Именно так все и кончится, судя по тому, что юный карел слышал о Карасае.