Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 12 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Сложенные из серых камней стены таверны были увиты зеленым плющом, весной и летом на улицу вытаскивались столы и скамейки – три длинных стола и четыре маленьких, привилегия, строго контролировавшаяся ратманами, не дай бог больше столов поставишь – не обрадуешься, городские законы хоть и не очень строги, да зато обязательны к исполнению всеми, будь ты хоть сам бургомистр, или богатый купец – нобиль, или вечный подмастерье из тех, что всегда в нищете и грязи. Законы для всех писаны!

— Может, по кружечке? – проходивший мимо таверны молодой парень с простоватым, каким-то крестьянским лицом и увесистыми кулаками, облизнулся и грустно вздохнул. – Эх, день-то какой. Солнышко!

Его спутник – человек куда более опытный, лет хорошо за три-дцать – поправил на голове черный бархатный берет, самый простой, безо всяких украшений, однако же вполне добротный, хоть малость уже и поношенный:

— Пива, говоришь?

Парень улыбнулся, тряхнув копною светлых волос:

— А что, дядюшка Гюнтер? Праздник ведь сегодня, день святой Урсулы – забыл?

— Не столь уж она и почитаемая святая, – пробурчав, напарник резко остановился у распахнутой двери и потянул носом. – А пиво-то, Михаэль, свежее!

— Так я же и говорю! Как раз и наварили – к празднику.

Дядюшка Гюнтер почесал затылок, подумал… и азартно сверкнул маленькими, глубоко запрятанными глазками:

— А, ладно, чего уж! И в самом деле – что, в праздник без пива? Смотри, главное русского не упустить.

— Не упустим, дядюшка Гюнтер! – обрадованно присаживаясь за столик, Михаэль радостно потер руки, подзывая слугу. – По паре кружечек нам… для начала… пока.

— Хватит и пары! – Гюнтер резко пристукнул ладонью по столу. – Упустим – не носить нам с тобой головы. Как перед ратманом оправдаемся?

— Да не упустим же, говорю ж. Сам же знаешь – русский в эту пору всегда в гавань приходит. Как раз мимо таверны и пройдет.

— Да знаю… А вдруг в этот раз не пойдет? Всякое бывает. Я на этой службе пятнадцать лет уже, а ты, Михаэль, всего-то три года.

Вот сейчас по две кружечки выпьем да на постоялый двор пойдем, к русскому.

— Что, прямо к нему?!

— Ну ты и дурень! Конечно же так, издалека, посмотрим. Ну, как всегда.

Сдвинув на затылок круглую кожаную шапку, Михаэль сдул с кружки пену и, с наслажденьем прикрыв глаза, сделал длинный пахучий глоток:

— Ох, и пиво же тут нынче! Нектар.

— Бросай кружку – идем, – неожиданно встрепенувшись, словно старый сторожевой пес, дядюшка Гюнтер торопливо вскочил на ноги. – Вон он!

— Угу, сейчас… Расплачусь только.

Давясь, Михаэль в два глотка допил пиво, кинул подбежавшему служке мелочь и, припустив со всех ног, бросился догонять напарника, шедшего за высоким парнем с длинными тёмно-русыми волосами. Русский! Он!

— Ну, вот. А ты говорил – упустим.

Русский был одет не особенно богато, но вполне изысканно и со вкусом, как и положено добропорядочному молодому бюргеру средней руки: желтые скрипучие башмаки свиной кожи, темные штаны-чулки, называемые модниками на французский манер – шоссы, – короткий камзол синего бархата, шитый бисером по воротнику, легкий светло-голубой летний плащ из бумазеи и такого же цвета шапочка с небольшим белым пером. Обычный молодой человек, не из «золотой молодежи», но не бедный и за собой следящий.

— Все понять не могу, – болтал по пути Михаэль. – Вот этот русский – такой молодой и уже… уже с поручениями!