Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 160 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Дня через два в Таборе много чего говорили. О том, что все нападения на отдельные отряды гуситов вовсе не случайны, о том, что наверняка есть высокого ранга предатель, которого почти уже нашли… а то и вообще нашли и уже успели повесить. Относительно имени предателя слухи ходили разные, так, что было понятно, что толком никто ничего не знал, но… Но про способ связи через письма с какими-то сверкающими печатями – об этом да, болтали, и много.

Вожников уже даже предполагал, что пан Свободек не осмелится явиться на очередное собрание, однако просчитался – «замполит» пришел в пивную как ни в чем не бывало. Уселся вместе со всеми за стол, и, когда речь зашла о все еще сидевшем в подвале – кто же его без разрешения Жижки теперь выпустит? – незадачливом сотнике Ярославе Гржимеке, неожиданно попросил слова. Прямо так и начал:

— Хочу сказать о засадах и о том, кто – так и ли иначе, вольно или невольно – помогает нашим врагам крестоносцам. Не буду ходить вокруг да около, славные мои товарищи, есть у меня один молодой человек, немец, который много чего может о ком-то из нас рассказать! Позвать его?

— Конечно, зови, пан Свободек! – раскатисто прогрохотал усатый канонир, звали его, кстати, Карел Лещица.

— И я считаю, нужно позвать, выслушать, – согласился Прокоп Большой. – Веди своего человека, брат Свободек.

— Он вовсе не мой человек, с чего вы взяли? – искоса поглядывая на князя, оскорбленно вскинулся замполит. – Скорее – это мой пленник. Но он сам все расскажет вам.

Пан Свобода распахнул дверь и помахал кому-то рукою – видать, пленника он велел привести загодя, и вот сейчас…

Вожников не поверил своим глазам: в пивную, зыркая по сторонам карими испуганными глазами, медленно вошел его юный аугсбургский приказчик!

— Здорово, Бруно! – вскочив с лавки, князь, не скрывая радости, хлопнул отрока по плечу. – Вот так встреча! Тебя-то каким ветром сюда занесло? А ну, рассказывай.

— Здравствуйте, герр Георг… – мальчишка шмыгнул носом и улыбнулся, однако пан Свободек не дал ему договорить, перехватывая инициативу в свои цепкие руки:

— Ага! Герр Георг?! Что вы на это скажете, господин князь? Вы, оказывается, немец!

— Русский, – усмехнулся Егор. – Но какое-то время жил в Агусбурге, и этот парень работал у меня приказчиком. А герр Георг – это то же, что пан Жегор, только что по-немецки. Да вы понимаете, думаю.

Князь повернулся к Бруно:

— Ну, давай, давай, рассказывай, парень! Как Лерба? Как ты оказался здесь?

То, что пан Жегор так легко признал столь подозрительное знакомство (как ни крути, а парень-то был немец и почти ни одного слова по-чешски не знал), несколько охладило пыл «замполита», а путаный рассказ мальчишки и вообще сбил с толку.

Пока Бруно, по просьбе всех присутствующих, в подробностях излагал историю своего знакомства с князем, пан Свободек как-то бочком протиснулся к двери и с криком:

— Я еду пана Жижку встречать! – покинул пивную.

Никто за ним не гнался, не подозревал… пока не взял слово Вожников.

— Я скажу о засадах. Не просто – а хоть с какими-то доказательствами.

В течение пяти минут не терпевший лишней демагогии князь доходчиво изложил гуситским старшинам все свои подозрения, весь ход мыслей, кроме социального состава подвергшихся дерзким нападениям отрядов.