Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Н-нет… – он вовсе не выглядел таким уж запуганным, этот молодой, лет шестнадцати, кнехт с холодными глазами убийцы. Юное лицо с белесым шрамом на лбу, спутанные, падающие на лоб, волосы… и взгляд молодого голодного волка! Князь скосил глаза: — Он что босиком-то? — Так почти у шатра взял, – довольно щурясь, доложил дружинник. — Молодец! – похвалив воина, князь приосанился и вновь повернулся к пленному. – Я – курфюрст Ливонии и повелитель всех имперских земель… к тому же еще и русский великий князь, эрцгерцог. Как смел ты воевать против меня, червь? Услыхав такое, кнехт почему-то сразу поверил княжьим словам, видать, что-то подобное слышал, а вот теперь и увидел воочию самого грозного венценосца! — О, благородный господин, Ваше величество, я лишь военный слуга и делаю то, что прикажет мне мой господин… и наш командир. — А кто ваш командир? — Все зовут его Голландец. Князь даже в ладоши хлопнул: — Оп-па! Голландец? Не старый ли мой это дружок? Он что же, имперский рыцарь, барон? — О, нет, просто наемник. Король Зигмунд так и не дал ему титула. Может быть, не успел… — Ага, не успел, как же! А как его зовут, твоего славного командира? Случайно не Вандервельде? — Нет. Ван Эйк. Антониус ван Эйк. — Ах, ван Эйк! Его папашка, стало быть, все-таки был пиратом. Посмеявшись, Егор ненадолго задумался и, обернувшись, махнул рукой слугам: — Белого коня мне! Мантию. Корону! Да, и еще меч – тот самый, что подарил Вацлав. Произошедшие с князем превращения произвели неизгладимое впечатление на юного пленника. Узрев, наконец, истинное обличье императора, кнехт повалился на колени, со слезами в глазах вытянув руки: — О, великий господин мой! Большая честь для меня принять смерть под вашим благородным клинком. — Со смертью мы, пожалуй, погодим. Ты, парень, мне еще послужишь. Князь спешился, погладив по крупу подведенного белого жеребца, потом потребовал перо и бумагу, что-то быстро написал, не скрывая ехидной усмешки, самолично привесил к грамоте золотую имперскую печать с черным орлом, распластавшим крылья. Еще раз усмехнулся и вдруг подмигнул пленнику: — Эй, кто-нибудь. Дайте ему башмаки и коня. Моя личная стража – со мной. В лучших плащах! В парадных латах! — Но… стражей всего-то дюжина, княже! – недоуменно моргнул воевода. – Вы полагаете, этого хватит? — Вполне. Да! Там два арапчонка подаренных, совсем про них забыл. Их тоже приодеть. Пусть сзади идут, мантию держат… Ну, ты готов, кнехт? Да, звать-то тебя как? — Генрих. — Ну что, Генрих. Едем! Такой вот процессией и поехали, никуда не спеша, тем более и дождь уже кончился, и проглянувшее солнышко блеснуло в императорской золотой короне. Впереди, постоянно оборачиваясь и еще не до конца веря своему счастью (а служить императору это, несомненно, счастье), ехал юный кнехт Генрих, за ним – сам князь Георг при всех регалиях, его длинную, ниспадающую с крупа коня мантию, подбитую горностаем, гордо несли два арапчонка – подарок секретаря папской курии достопочтенного синьора Поджо Браччолини. За арапчонками ехал глашатай в затейливо расшитой котте герольда, ну, а за ним в сияющих аугсбургских латах и с золочеными секирами на плечах красовалась личная гвардия императора. Они остановились на поляне, не доезжая до разбитых шатров шагов двести. По знаку князя глашатай протрубил в рог… |