Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 256 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Есть! – выдохнул Егор. – Надеюсь, Роберт Олбани тоже получил это сообщение. Главное, чтобы он не поспешил…

Десятого июля тысяча четыреста пятнадцатого года в порту города Портсмут под приветственные крики сотен женщин, под одобрительными взглядами пэров, под радостный перезвон колоколов бодрые воины многими десятками входили через боковые люки в просторные трюмы нефов. Празднично одетые дворяне в то же самое время размещались на палубах. Жуткую тесноту требовалось перетерпеть и тем, и другим – но ведь это совсем ненадолго. Уже на следующее утро им предстояло высадиться в устье Сены, чтобы начать осаду порта Арфлёр. Этот город оборонял путь вверх по рекам в глубину Франции, к самому Парижу, а потому по праву считался воротами страны и ключом к Нормандии.

В эти самые дни по дорогам Шотландии во все концы королевства мчались гонцы с письмами наместника страны герцога Роберта Олбани.

Часть из них передавались в руки главам кланов, часть зачитывались на центральных площадях городов и селений. Слова послания жгли, как огонь, и пробуждали в сердцах храбрых северных воинов ярость, руки их невольно тянулись к рукояти меча.

«Англичане украли нашего короля младенцем. Англичане хвастаются им, словно военной добычей. Англичане не желают менять его на золото. Так поменяем нашего короля на английскую кровь! К оружию, Шотландия! Свободу королю!»

Мало кто верил в искренность наместника. Ведь все знали, как старательно тот препятствовал возвращению Якова на родину. Однако мало кто мог не откликнуться на этот призыв. Ведь какая разница – лжет хитрый Олбани или говорит правду? Затеял обман, или в нем проснулась совесть? Ведь самое главное – шотландцы смогут, наконец, вернуть своего короля и избавиться от ненавистного наместника. И в любом случае – сумеют в очередной раз хорошенько пустить кровушку ненавистному разбойному соседу!

Шотландия – небольшая страна. Всего за три дня послание герцога Олбани добралось до самых дальних ее уголков. Уже через неделю первые из снарядившихся в поход воинов входили в Эдинбург, горланя песни, запивая их пивом и поднимая себе настроение протяжным и однообразным, как вой упрямого осла, гудением волынок.

Впрочем, еще раньше на причалы Эдинбурга, в усиление полутора сотен «черных рыцарей» барона ван Эйка, сошли три сотни русских бояр, спокойных и уверенных в себе, несущих на плече самое дорогое: саадаки со спрятанными в них луками. На поясах их висели сабли и серебряные ложки. Причем чехлы ложек были украшены порой даже богаче, нежели ножны с оружием – что надолго стало предметом насмешек шотландцев над своими союзниками. Прочее снаряжение выгружали слуги, складывая на возки.

Командовали этой армией два человека. Солидный и молчаливый чернобородый боярин Угрюм, не принимающий в рот ни капли спиртного, а потому вечно чем-то недовольный и хмурый, второй – совсем еще юный боярин, не успевший обзавестись даже пушком вместо усов и бороды, голубоглазый и смешливый, именем Даниил. Угрюма воины напрямую почему-то не признавали. Приказы исполняли только тогда, когда их озвучивал Даниил. Но почти всегда, прежде чем юнец командовал, Угрюм ненавязчиво предполагал вслух, что именно нужно сделать.

Многоопытный герцог сразу сообразил, в чем дело: старший воин наверняка не родовит, и более знатные подчиненные его принципиально не признают. Но догадку свою не выдал – иначе и самому придется нос воротить. А как тогда вообще общаться с союзником? Через посыльных?