Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Разведанная заранее неширокая дорога вилась меж невысокими горными кряжами, скорее – холмами, поросшими густым кустарником и смешанным лесом. Имперское войско тянулось по ней петляющей змеею, и главным сейчас были не опасения внезапного нападения – темно, ни своих, ни – буде появятся – чужих не видно! – а сама дорога кое-где размякшая, кое-где пересекаемая ручьями. Пару раз уже приходилось вытаскивать застрявшие в грязи бомбарды – но пушки того стоили. Ехавший вместе с дружиною, в авангарде, князь то и дело бросал взгляд вперед, угадывая в ночной тьме тусклые звездочки факелов, указывающие войску путь. По словам разведчиков, до Жироны оставалось не так уж и далеко – к рассвету явно должны были бы добраться, даже таким вот, не слишком-то поспешным – ночь все-таки – ходом. Просто не хотелось оставлять в тылу столь хорошо укрепленную крепость с весьма многочисленным гарнизоном, без этого нельзя было бы двигаться дальше на Барселону или к Сарагосе. Чу! Впереди вдруг взметнулся факел, замаячил из стороны в сторону пульсирующей звездою. — Река! – передали по цепочке воины. Егор улыбнулся: теперь уж скоро. Дорога пошла вдоль реки, судя по звукам – довольно широкой и бурной. На востоке, за далеким морем, уже начинало светать, и алый закат накрыл темное небо широкой полосою, быстро ширившейся и словно бы сжигавшей растерянные облака ночи. Вот уже показалась лазурь, а звезды и серп убывающего месяца побледнели, готовые покорно растаять в первых лучах животворящего каталонского солнца. — Рассветет скоро, княже, – заметил едущий рядом с Егором воевода Онисим Раскоряка, прозванный так за широченные плечи и коренастую приземистую фигуру. Кроме чрезвычайной силы и ловкости, Онисим еще отличался незаурядным умом и личной преданностью, за что к нему и благоволил князь, поставив во главе дружины. Ох, и дружина была – молодец к молодцу! Все парни сильные, рослые – куда там французам! – в новгородских – по итальянским да немецким лекалам – латах, прочных и легких – полтора пуда весу – самое большее! Окромя мечей да татарских сабель, вооружены шестоперами, цепами, палицами, у кого – и ручницы, и аркебузы – те уж куда как ручниц удобнее: массивный приклад имеется, целиться – лучше. Хотя куда там целиться – на полсотни шагов прицельного боя едва хватало, однако шагов с двадцати свинцовая пуля запросто пробивала рыцаря в доспехах – да еще вместе с конем! Оно конечно, арбалет куда убойнее и бьет дальше… однако и стоит раз в десять дороже самого доброго аркебуза. Да и стрелы еще… пули-то лить гораздо быстрее и легче. Вообще же в реальном бою куда больше был пригоден лук – заряжать не надобно, знай себе, шли стрелы. А вот в засаде или в вагенбурге – тут лучше арбалет, аркебузы, ручницы. Больше все-таки склонный к огнестрелам Егор луки, однако, тоже ценил и с всегда оружие в отрядах комбинировал, даже к английским лучникам, помимо копейщиков, еще и дюжину аркебузиров приставил. — Жирона, князь! Воевода вытянул руку, да Егор уж и сам заметил впереди, за излучиной, маячившие в утреннем тумане башни. — Стены-то высоки, однако. — И ворота крепкие. — А речка-то так промеж города и течет… — Там у них и мост – вона! Под первыми лучами солнышка туман быстро уходил, поднимался к небу, таял, словно апрельский снег, и все уже было хорошо видно – и песочно-серый шпиль собора, и башни, и стены, и мост – основательный каменный мост через реку, соединявший две стороны города. |