Книга Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж, страница 367 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Замуж тебя выдадим, – снова завел старую тему Егор. – Не беспокойся, найдем хорошего жениха.

Аманда скривилась, словно от зубной боли:

— Да говорила ж уже – кто возьмет безродную бесприданницу? Где такого человека найти… тем более – хорошего?

— А мы все же поищем, – Вожников оглянулся и, подмигнув девушке, едва не столкнул с пути какого-то прохожего.

— Ах, простите, сеньор, – тут же сойдя в траву, молодой человек приложил руки к груди.

— Да ничего, – прохожий – среднего роста мужчина с бритым лицом и длинными светлыми волосами – смотрел вовсе не на Егора, а на шедшую чуть позади Аманду.

На которую и указал кивком, шепотом спросив:

— Знаменитая знахарка Мария не она ли будет?

— Она! – обрадованно подтвердил Егор. – Вы совершенно правы, почтеннейший, – эта серьезная дева и есть знаменитая знахарка!

— Ну да, так мне ее и описывали, – слегка поклонившись, мужчина окинул чуть смутившуюся девчонку самым пристальным взглядом, обычно свойственным самым придирчивым покупателям или недоверчивым сутяжникам, всегда ожидающим подвоха. – Красива и очень юна. Право, и не знаю даже, справится ли она с моим делом… может, кого-нибудь поосновательней поискать?

— Поосновательнее не найдете! – усмехнулся молодой человек. – Не сомневайтесь! Аман… Мария – именно та, кто вам поможет во всех ваших делах.

— Вы как-то странно говорите. Чужестранец? – незнакомец столь же подозрительно посмотрел на князя.

— Чужестранец, – с улыбкой подтвердил тот. – Странствующий студент.

— О, так вы, наверное, в Саламанку идете?

— Именно так. Вот только поклонюсь Монтсерратской Деве – и пойду. Так что у вас за дело-то? – поглядывая на скрывшееся за зубчатой надвратной башнею солнце, Вожников быстро перешел к главному. – Рассказывайте, не стесняйтесь, любезнейший. Мы с Марией издавна вместе странствуем.

— Я могу и по латыни рассказать, – неожиданно улыбнулся незнакомец. – Тоже ведь когда-то в Саламанке учился… правда – не до конца. Отец умер, оставил мне все купеческие дела.

— О, да вы купец!

— Так, торгую… О, совсем забыл представиться – зовут меня Мигель, Мигель Микачу, если по-местному, меня в Манресе всякий знает, к слову сказать, но дело-то не во мне, а в моем сыне.

— А что с вашим сыном такое?

— Понимаете… трус он у меня! – сеньор Микачу выкрикнул это с надрывом, словно вдруг решившийся на сложную и непредсказуемую операцию пациент.

— Давайте, мы хоть вон тут, на камни, присядем, – осматриваясь вокруг, предложил Егор.

Все трое спустились к реке и уселись на плоских, нагретых солнцем камнях, глядя, как невдалеке, весело гомоня и поднимая брызги, купаются в речке ребята.

— Рассказывайте поподробней, сеньор, – попросила Аманда. – В чем тут дело-то? Вообще-то, не так уж и много людей по-настоящему храбрых.

— Понимаете, я один живу – вдовец, – промолвил торговец. – Тем более – все время в пути, а после смерти жены Лупано – это сына моего так зовут – няньки воспитывали. А вот сейчас подрос он – скоро семнадцать, – и я как глянул… Господи! Ну и помощник вырос – мало того что ничего толком не умеет, так и боится всего и всех! Ребята на улице его постоянно бьют, обижают, он уже и не выходит-то никуда, все дома сидит, молится…

— А девушки ему какие-нибудь нравятся? – осведомился князь. – Ну там, соседка, может, какая?