Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
— Добро. Тогда скажи, что ты здесь делаешь? Только не говори, что ловишь рыбку… так – по одной, две – только детищи малые ловят, но не взрослые степенные мужи. Ефим скривился – хитер… ох, хитер, шпынь. Попробуй обмани такого… Да и нужно ли обманывать – тать, хоть и млад, да с ножичком управляется ловко, сразу видно – душегуб, зарежет – и глазом не моргнет. — Ну? – Анемподист – или кто там он был – дернулся, пригрозил: – Лжу скажешь – убью. За кем следишь, говори живо! — За ганзейцами. Ну, за лодьями ихними, – живенько раскололся соглядатай. – Сам господине посадник послаху, так что… — Лишнего не болтай! Суда откуда? — Я же и говорю – ганзейские. — От-ку-да?! — Из Любека. — Та-ак… И как долго посадник приказал за ними наблюдать? День, два? Неделю? Острое лезвие ткнулось в шею. — До утра!!! До утра токмо! — Не ори… – отрок ослабил нажим. – Да утра значит. В соглядатаях ты здесь не один? — Не один, знамо. — Двор Ивана Кольцо где? — От Варяжской улицы – повертка к Воскресенской церкви… Большая такая, каменна… — Я спрашиваю – как отсюда идти? — Дак мимо воротной башни, потом вдоль рва, там и Воскресенская церква – заметна, а уж постоялый двор – рядом, чай, не заплутаешь. — Надеюсь, все верно сказал? — Христом-Богом клянуся! — Ну, благодарствую, дядько… Оп!!! Вытерев о траву окровавленное лезвие, молодой тать сунул нож за оплетку постолов, под онучу, и не глядя на мертвое тело, деловито зашагал в город, к посаду. Шел, таясь, но быстро, ловко – воротную башню обошел со стороны высокой церкви Святого Климента, затем свернул к крепости, прошел вдоль рва, сворачивая к высокой, словно бы светившейся в свете полной луны, церкви. Невдалеке от церкви виднелся длинный забор с воротами, а за ним – длинная гостевая изба и амбары – постоялый двор. Подойдя к воротам, молодой душегуб несильно стукнул по доскам. Во дворе тотчас же, загремев цепью, залаял пес, а через некоторое время послышался заспанный мальчишеский голос – мол, кого принесло? — Переночевать у вас можно ли? – вежливо попросился тать. – Я б и на сеновале, мне б и то за счастие. Денежку б тебе в руцы дал. — Денежку? – торопливо загремел засов, левая створка ворот отворилась, и высунувшийся парнишка лет двенадцати, с растрепанной головою, босой, махнул рукой: — Заходь. А вправду денежка у тя есть ли? — Держи! Юный привратник с готовностью подставил ладонь и тотчас же кинул серебряную чешуйку за щеку, махнул рукой: — Жа мшой иджы. — Чего-чего? Парнишка вытащил изо рта денежку: — За мной, говорю, иди, чадо. — Сам ты чадо! Коли поести принесешь – еще пуло получишь. — Пуло?! Так это я враз… А не омманешь? — А первый-то раз я тебя обманул? — Ну-у… вона, тут, в риге, снопы… Сидай! А я живо. Привратник вернулся быстро – с крынкой молока, краюшкой ржаного хлеба, изрядным шматком сала да пучком зеленого – только что с грядки лука. — Ого! – зашуршав соломой, обрадовался ночной гость. – Да тут пир целый! — А то! Пуло где? — Вот твое пуло… Еще серебришку хочешь? Паренек затряс головой: — Конечно, хочу! Спрашиваешь! — Тогда поведай-ка мне о постояльцах, тех, кто за последние деньдва-три появился. — Да таких всего-то двое и ести! Один – худой, сутулый, ликом бел, да прыщи сведены… — А второй? Второй! — Второй, видать, из господ… их приказчиков. Волосы белые, как лен, усы да борода такие же. На пальцах перстни, один большой, красивый такой, золотой, с синим камушком. |