Онлайн книга «Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж»
|
Старший дьяк Федор, воспользовавшись попутными судами новгородского «заморского гостя» Михайлы Острожца – давнего знакомца Егора, – отправился в Любек, кое-что уточнить да разузнать побольше. Вожников мог бы быть доволен собой, если б не родная супруга: та все время пилила, дескать, не сам по себе Витовт воду мутит, а совместно с дочкой своею, скромной инокиней, а в недавнем прошлом – великой московской княжною, женой князя Василия Дмитриевича. Князь Василий, как докладывали соглядатаи, сидел себе на Москве смирно, особо не буйствуя, слушал по вечерам странниц да лечил свои больные суставы какой-то жутко пахнувшей мазью. То же касалось и инокини Марфы, в миру Софьи Витовтовны. Однако Еленка в кротость ее не верила. — Яко волк лесной траву ести не будети, тако же и Софья, змеища! На все готова, ради того, чтоб нам отомстить, и чтоб назад все вернуть – отдала бы многое. — Ну, из монастыря-то, чай, в мирскую жизнь путь заказан, – спокойно напомнил князь. – Уж как бы ни хотела Софья, а не вернуться уже. Напрасные хлопоты! Да ее, буде сан монашеский сбросить захочет, даже сам родной батюшка не поймет. — Сан-то она не сбросит, – княгинюшка покусала губы. – И в мир не вернется, так. Однако ж отомстить может. Мыслю так – спит и месть свою нам с тобой видит! Ох, надо было ее тогда… не в обитель Божию, а так… понадежней. Пряча усмешку, Егор обнял жену за плечи, поцеловал с нежностью в шею: — Ах, милая! Какими-то ты негуманными категориями мыслишь – сплошные средние века… Хотя, тут и есть средние века, что уж и говорить-то! Слушай… а давно мы что-то пиры не устраивали! Даже на радостях встречи… все не до того было как-то. — Пир – это б и славно! – обрадовалась, встрепенулась княгиня. – Только не на московский, а на наш, новгородско-немецкий манер – чтоб с танцами, чтоб и женщинам можно было за одним столом с боярами посидеть, песен попеть, поплясати. Вожников с удивлением приподнял левую бровь: — Ну ты сказанула, Лена! Чтоб и женщин… Хотя, с другой стороны – посадника Алексия Игнатьевич жена, Мария Федоровна, насколько знаю, петь очень любит, думаю, что придет, мужа не побоится… И тысяцкого супруга, и… — Да они ж все в возрасте уже! – резво – пожалуй, слишком резво, чем следовало бы православной правительнице – возразила Еленка. – Надо кого помоложе позвать, из боярских дочерей даже… — Ой, не пустят бояре дочерей, ты же знаешь! — Это смотря кто. Вон, у Онциферовичей в роду такие огонь-девки, их только позвать. И у Мишиничей. А у тысяцкого вообще жена молодая. Да пусть попробуют не пустить! И ты со своей стороны, как просвещенный деспот, обязан… — Погоди, погоди, – нахмурился князь. – Ты почто обзываешься-то? Иль я тебя чем обидел? Княгинюшка непонимающе захлопала ресницами, повела плечом: — А я что? Я ничего. Что я такого сказала-то? — А деспотом меня кто обозвал, не ты? Хорошо не сатрапом! — Сатрап – это в гиштории древней, у всяких там парфян да персиян, а деспот – к православию ближе: правитель и правительница, по-гречески – деспот и деспина. — А, – улыбнулся Егор. – Ты в этом смысле… — Вот что, надо иностранцев пригласить! – вдруг встрепенулась Еленка. – Да чтоб с женами и дочерьми, тогда и у нас повод есть – перед Европою лицом в грязь не ударить. — Иностранцев? – князь почесал за ухом. – А не много ли им чести будет? На подворьях-то, чай, народ все незнатный. Разве что олдермена готского двора пригласить, Магнуса Олензее, так он пьяница запойный… |