Книга Вещий князь: Ладожский ярл. Властелин Руси. Зов Чернобога. Щит на вратах, страница 383 – Андрей Посняков

Сквозь разрывы облаков проглянуло солнце, засверкало в золоченых фигурах на носах ладей, на шлемах и копьях дружины. Взвились вверх златотканые – синие и красные – стяги, снова оглушительно затрубили рожки, и княжеский флот медленно отвалил от причалов под прощальные крики жителей Киева.

Стоявший на корме идущего вслед за княжеским судна Вятша оглянулся и тронул за плечо Твора – отрок все же упросил взять его с собой.

— Видишь те большие неповоротливые суда?

Твор кивнул.

— То ладожские купцы, варяги… Тоже отплывают. Вишь, потянулись за нами.

Отрок вздохнул. Купеческих кораблей набралось около двух десятков, и на каждом – на каждом! – вполне могла находиться похищенная Радослава. Если, конечно, не обманула ведунья. Вроде бы не должна – Твор поежился, – гадала на совесть.

— Ничего, – подбодрил мальчика Вятша. – Отыщем мы твою Радославу. Отыщем.

Подул попутный ветер – на ладьях поднимали мачты, ставили паруса. Потянулись по правому борту знакомые места, по левому – из-за дальности – и не разобрать ничего было. Суда медленно вышли на середину реки, поплыли быстрее, оставляя за кормой белые буруны. Закричали, закружили над мачтами чайки.

— Ну, да помогут нам боги, – уходя в разбитый на корме шатер, улыбнулся Хельги. – Лоцманам укажите – пусть место для стоянки выбирают загодя, пока не стемнело.

— Укажем, княже.

Хельги сбросил плащ и кольчугу. Лег в шатре на кошму и сразу же уснул под мерное плесканье волн, сказалась усталость – так и не спали в эту ночь, все говорили с Ярилом да Хаснульфом. Толстяк Хаснульф хоть и не великого ума воевода, однако ж в верности его были случаи убедиться. Да и решителен, случись что, не побоится прибегнуть к силе, для того и оставлена в Киеве почти треть дружины. В основном старые, заслуженные воины. Молодежь – гридей да «детских» – князь взял с собой. Пусть посмотрят на дальние края, пусть осознают – все это, от Киева до Ладоги, – теперь их, общая на всех, держава, которую надобно при нужде суметь защитить. Улыбаясь, спал в шатре князь. Ласково плескали волны. Разогнав туман, сверкало в синем небе ясное солнце. Кормчие на ладьях внимательно вглядывались в изломанную линию берега – коварен Днепр-батюшка, не ровен час, мель или подводные камни.

За княжьей дружиной медленно плыли широкие корабли купцов. Где-то в середине затесался меж ними и «Черный лебедь» – судно Гнорра Ворона. Вместительное, с глубоким трюмом. На дощатой палубе, тщательно укрытые от непогоды рогожей, были разложены приобретенные на киевском торге товары – яркие восточные ткани, золотая и серебряная посуда, тонкое цветное стекло, пахучие пряности. В трюме же содержался товарец иного сорта – рабы, которые достались Ворону почти задаром – не считая того, что было уплачено Стемиду.

Продать их в Упсале или Скирингсалле – вот и окупится плаванье. На севере любят красивых дев, правда, там такая одна, зато красавица! За такую не жаль отдать и последнее.

Гнорр потянулся. Поднырнув под поставленным парусом, прошел на нос, посмотрел на идущие впереди ладьи, ухмыльнулся. Хоть и не дошел до ромейских земель, как планировал, да и все ж не без выгоды возвращался. Кроме нежноволосой красавицы, еще четверых дев, помладше, вез на продажу варяг троих отроков. За живым товаром Ворон строго следил самолично, чтоб не задохнулись, откидывал с люка рогожку – проветрить, да так выгадывал, чтоб поблизости ни одного корабля не было. Все предусмотрел Гнорр – даже посудину невольникам для малых надобностей, в иных случаях все одно ночью к берегу приставать. Улыбался варяг, качал длинным носом, потирая руки, подсчитывал выгоду.