Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 246 – Андрей Посняков

Самое неприятное – в ходе битвы безвестно пропал Любарт, литовский и псковский боярин, воевода и друг детства Даумантаса-Довмонта. Человек, которому князь безгранично доверял. Средь убитых Любарта не отыскалось… как и среди живых. Осталось предположить, что воеводу могли пленить. Немцы, датчане, эсты… Естественно, Довмонт хотел бы как-то выручить друга… но для этого нужно было сначала узнать, что с ним и где он есть.

Похоронив убитых, отслужили скорбный молебен, после чего князь Дмитрий созвал всех воевод на совет. Там присутствовал и надменный князь Юрий, ловко оправдавший свое бегство тем, что пытался спасти обоз. Действительно…

— Если у нас еще хоть что-то осталось – это моя заслуга!

Вот так вот. Не больше, не меньше. Тля!

— Чего ж ты, княже, пороки-то не упас? – ехидно спросил кто-то из суздальцев.

— Не успел. Поспешал, как мог, однако же увы… – Юрий развел руками.

Потеря осадных машин казалась роковой – штурмовать крепость было не с чем. Для долгой осады, увы, уже не оставалось припасов.

— Не знаю, как немцы, – шумно выдохнул молодой владимиро-суздальский княжич Михаил Ярославич. – А даны больше не сунутся. Хватило!

Ну, хоть так… Щелчок по носу рыцари получили, конечно, ощутимый. Однако Раковор-то оставался у них. От крепости всего ничего до Нарвы реки, до земель новгородских.

— Раковор богат. Припасов много, – тихо промолвил князь Юрий.

Дмитрий с досадою покусал ус:

— Вот то-то и оно…

Простояв на месте битвы три дня и похоронив всех погибших, русские рати тронулись в обратный путь. Все. Кроме Довмонта с дружиной и некоторых, примкнувших к нему бояр.

Инициатором похода по северным эстонским землям неожиданно для князя стал боярин Гюрята Собакин. Ну, не давали Гюряте Степанычу покоя богатства датских рыцарей. Откуда у рыцарей богатства? Ясно, с крестьян, да еще – с торговли. Оброки, пошлины и все такое прочее.

— Мы, князь, села да хутора их пожжем, малые городки пограбим, – чмокая толстыми губами, пояснил свою мысль боярин. – Какой-никакой, а урон нанесем. Тем битву и закончим. А трусы эти немецкие, шпыни ненадобные, пущай себе сидят в своем замке.

Интерес Собакина был, что называется, на виду. И пограбить, и… земли-то его, вотчины, здесь, рядом, по северному берегу Чудского озера.

Боярина охотно поддержали. Действительно, какая-то незаконченная вышла битва. Бились-бились, и на тебе! Ушли рыцари, в Раковоре заперлись. Ну, сидите, сидите… а мы пока земли ваши разорим! Посмотрим, сколько у вас потом богатства будет.

Довмонт решительно поддержал Гюряту. Князь вовсе не собирался возвращаться домой, не выяснив судьбы сгинувшего Любарта. Скорее всего, пленник – в Раковоре… Хотя рыцари ведь могли и не успеть прихватить с собою всех пленных. Может, боярина держат на каком-нибудь хуторе… Кто знает? Вполне…

Обойдя Раковор с востока, лихая псковская дружина уже через пару часов выбралась к побережью. Неширокая замерзшая речка впадала в залив, покрытый желтоватым льдом. Невдалеке от реки, на побережье залива, виднелись бревенчатые причалы-пирсы, около которых вмерзло в лед полдюжины торговых судов. Небольшие одномачтовые корабли с высоким надстройками – когги – все же были достаточно массивными для того, чтобы просто вытащить их на берег, как местные жители поступили с рыбацкими лодками.