Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Что-то тут такое творится, – разрезая толпу плечом, заметил отец Амвросий. – А ну, дети мои, пройти дайте! Вот, вот… благодарствую… Дай, говорю, пройти, харя! Почто рот раскрыл? Сейчас как звездану… Да что тут делается-то?! — Счас, счас ударит! – обернувшись, пояснил зазевавшийся казак – плечистый, глуповатого вида, детинушка в распахнутом армяке из грубой ткани. Да из чего другого армяк и не мог быть, ткань-то так и звалась – «армяга», «сермяга» – от того и «армяк». — Лютень ударит! – казак азартно осклабился. – Вот гадаем – с первого раза хребет перешибет али нет? Я две деньги поставил, за то, что перешибет, а дружок мой, Митоня – богатого татарского кафтана не пожалел. Так ить чего жалеть-то? Другой найдет, город-то не малый! — Ага, – Иван уже начал кое-что понимать. – Значит, тут у вас потеха? — Ой, потеха, братец! Беги вон к телеге, тоже чего-нибудь поставь, – посоветовал казачина. – Токмо на удар ставь – Кабаков Лютень в катах когда-то был – кнутом управляться умеет. — А ну, расступись! – поспешно выкрикнул Иван. – Расступись, кому говорю, а! Зрители стояли плотно, и друзьям с большим трудом удалось пробраться к стоявшей у самого минарета телеге, точнее сказать – двухколесной татарской арбе… к которой был привязан тощенький, небольшого росточка вогулич, очень молодой, совсем еще мальчик. Неширокое скуластое лицо его исказилось болью, обнаженная спина бугрилась кровавыми полосами, однако большие темные, с зеленоватым отливом, глаза смотрели вокруг с вызовом. Стоявший рядом здоровенный казак, совершенно лысый, без шапки и в одной рубахе, подпоясанной красным кушаком, залихватски поигрывал кнутом. По всей видимости, сей козачина и был знаменитый Лютень Кабаков, на удар которого ставили, похоже, почти все собравшиеся. — Ну, что, братцы? – ухмыльнулся, подняв кнут, Лютень. – Ударить в остатний раз? — Ударь, ударь, Кабачина! – радостно загалдели зрители. В первых рядах Иван заметил того самого мосластого казака, что встретился им с отцом Амвросием буквально только что – и как только успел сюда явиться? — Ага-а, – поглядывая на знакомца, протянул священник. – Так вот он какого вогулича-то ловил. Видать, поймал. — Видать, – Иван покусал губы, левой рукою почесав вдруг нестерпимо занывший шрам. – Однако нехорошо сейчас выйдет. Ежели бугаинушка этот вогуличу хребтину перешибет… слухи-то по городку пойдут недобрые. — Пойдут, – согласно кивнул отец Амвросий. – Надо бы прекратить это дело… да, мыслю, поздновато уже. И впрямь, похоже, что было уже поздно хоть что-нибудь предпринять. До телеги Ивану оставалось еще шагов с десяток, а Лютень Кабаков уже примерился, закрутил кнутом… Толпа замерла, затихла… сейчас ударит, вот-вот… эх, бедолага вогулич! Наступившую тишину в клочья разорвал выстрел! Пуля угодила в кнутовище, конечно, в большей степени случайно – из короткоствольного пистоля пусть и с колесцово-кремневым замком вообще куда-то прицельно попасть нереально. И тем не менее… Лютень поспешно отпрыгнул в сторону, разочарованные зрители повыхватывали палаши и сабли, загомонили: — Татарва, татарва, православные! — Кучумовы лазутчики! — Вон он, с ручницей, держи! Откинув плечом рванувшихся к нему казаков, Иван вскочил на арбу, едва не наступив сапогом на окровавленную спину привязанного для лютой казни вогулича, и, сунув за пояс еще дымящийся пистолет, прищурившись, бросил в толпу: |